Капан - Сероб Хачатрян
Глава 11
Я тебя отблагодарю еще на этом свете
I
Наутро единственное, что произносила Сати-тати при общении с Ильей Айпетичем, – это непрекращающийся и глухой до бешенства «сыктирь». Такое ее поведение привело московского хирурга в уныние, и он резко засобирался обратно в Москву. Но неожиданно задержался, оказавшись в Назиковой постели.
В это же время Гарегин-папи вынашивает идею бросить армянскую семью и создать новую с итальянской актрисой. Привести Сати-тати в чувство было лишь долгом чести, после чего он собирался уехать за границу, и именно стремление по-человечески провести развод заставило его вплотную заняться ее лечением. В городе бабушкиному осложнению не рада и Микаэла, поэтому дед все больше времени проводит в Тжырани-хуте с сыновьями. Геворгу-хопарю он привозит набор юного химика, и Илья Айпетич учиняет для него маленький взрыв, чему не порадовалась только Арекназан, считавшая, что пятилетнего дядю нельзя отвлекать от пути, ведущего к архитектурному поприщу. Горгому-папе дед принес раскачивающуюся деревянную лошадку, и тот пару часов таращился на нее, после чего цыкнул и ушел – ему, привыкшему к играм с мулами, не понравилось, что лошадь неживая. Гарегин-папи впал в еще большее уныние, видя, как дети от него отдалились.
Геворг-хопарь вспоминает, как однажды после Нового года, когда уже местами лежал снег, они ехали в машине с гор и он с Горгомом-папой паясничал на заднем сиденье, командуя деду, чтобы тот выметался. Гарегин-папи пригрозил, что высадит их, на что Геворг-хопарь ответил, что не боится, потому что знает обратную дорогу лучше всех, – и даже привел такие доводы от Ильи Айпетича, что всегда нужно идти вниз и вправо и держаться ручки Большой Медведицы. В общем, Гарегин-папи бесится и, решив, что дает урок для настоящих мужчин, скидывает на полпути дядю и вручает ему компас и коляску с моим маленьким отцом. Даже тогда Геворг-хопарь настаивает, чтобы дед уехал. Спуск был резким – пришлось дяде идти, взвалив на спину коляску с братом, боясь, что может поскользнуться и тогда оба разобьются. Минут через двадцать дед все же подобрал сыновей, но это время дядя запомнил как одно из самых чудовищных в жизни и лучше о собственном отце думать не стал.
Видя, что Гарегин-папи на грани, Илья Айпетич предлагает крайнюю меру – лечить Сати-тати электрическим током. Но в этом случае, признается московский хирург, возможна и обратная реакция и бабушка может стать инвалидом. Однако Гарегин-папи считает, что забвение у его жены затянулось и нужно торопиться, потому что Гриша-водитель, кипящий от злости на наше семейство, пошел на работу в отдел спорта, где, зная о вражде между дедом и Артуром, выдал тому все, что знал. Илья Айпетич решил дать бабушке опознавательные знаки, с помощью которых она бы составила цепочку событий, потому что после случая на кладбище, по мнению московского хирурга, Сати-тати потеряла чувство связности происходящего – до похищения она припоминала родственников, но не помнила, кто когда родился, или вспоминала, что работала медсестрой в хирургическом, урологическом и терапевтическом отделениях, но не помнила, в какой последовательности. На основе этих наблюдений Илья Айпетич заключил, что раз невозможно апеллировать к бабушкиной памяти, то можно с помощью визуальных элементов и электрошока призвать к чувствам, с которыми у нее могут быть связаны события из жизни; вспомнив их, она опять будет в состоянии ощущать любовь, привязанность и заботу. Гарегин-папи соглашается, и Илья Айпетич вместе с Саркисом берутся за проведение электричества в Тжырани-хут. Но где-то в начале мая 1957 года Сати-тати заходит в комнату, где Гарегин-папи в коротких шортах разговаривает с Ильей Айпетичем, и знаками просит последнего выйти из помещения. Дальше – семейная легенда, потому что происходит невероятное.
До сих пор молчавшая бабушка, не дождавшись, пока дед захлопнет калитку за Ильей Айпетичем, выдает первую фразу: «Гарегин-джана, эт инч тжур вотерь унес!»[16] Куча всего была в этой фразе: бабушка признала деда своим, назвав его «джана»; она говорила на грамотном армянском; а ноги у деда действительно были кривые. И дальше говорила только Сати-тати (эту речь слышал Гарегин-папи, который рассказал об этом Илье Айпетичу, тот пересказал ее дяде, который передал ее мне, а я еще и перевел на русский): «Когда мы приехали из места, где были мои родители, эта иностранка была в нашей квартире, а дети были в соседней комнате в этом замке, то в автобусе играли в карты. Я обязательно что-то путаю – и время, и людей, и события, но мне страш… дик… мне нужна забота. Я знаю, что лечу больн… инвал… знаю, что я врач; знаю, что я многое умею и меня многие ждут. Я знаю, что ты – мой самый близкий человек и единственный, к кому я могу обратиться. Я знаю, что те кресты – они про моих родителей; знаю, что лошадка за дверью – это игрушка моего ребенка; знаю, что эти ноги – ноги моего мужчины. Я знаю, что все это мое, но я не знаю, как мне с этим жить». Бабушка переживает, что она любит деда, но не знает почему. Она знает, что у нее есть дети, – к ним она ничего не чувствует, но хотела бы. Она знает, что у нее умерли родители, но не знает, что по этому поводу испытывать. Видимо, в тот же день Гарегин-папи и Сати-тати занимаются сексом, потому что первого февраля 1958 года родится Арменуи-кхокурь.
II
На выходе из комнаты Сати-тати тут же назвала Геворга-хопара сервантом, а Горгома-папу – сандиром («расческа» по-армянски). Сама же объяснила, что у нее в памяти запечатлелось, как однажды Геворг-хопарь упал с серванта, а мой отец в другой раз порезал себе десну расческой. Сыновья весело приняли эти клички, начали друг друга обзывать и просить Сати-тати, чтобы она и Гарегину-папи придумала имя. «Воткерь» («ноги» по-армянски), – сказала бабушка, и дети поначалу обрадовались, но позже фонетически им такое погонялово не очень понравилось: хотелось что-то похожее на «сервант» или «сандир». Бабушка надолго задумалась, а потом ее при детях опять нечаянно сорвало на привычный «сыктирь». Дети посмеялись и начали обзывать собственного отца: «Гарегин-сыктирь, Гарегин-сыктирь!» Дед было разозлился, но увидел счастливое лицо Сати-тати, поэтому сдержался.
Каждая новая деталь отсылала бабушку к событию из прошлого, значимость которого
Ознакомительная версия. Доступно 20 из 98 стр.