Капан - Сероб Хачатрян

Эдвард-папи редко появлялся в Арачадзоре, он приезжал сюда иногда на выходные к похожему на Гитлера старшему брату Размику (родители их умерли молодыми, и следила за ними выпивающая тетя, у которой своих детей было то ли двенадцать, то ли тринадцать). Развлекались два брата тем, что измывались над арачадзорками: например, ловили девушку и забрасывали ее математическими вопросами про самолеты из точек А и Б. Больше всего они смеялись не потому, что те не знали решения, а потому, что интересовались, что такое самолет. Так у них укрепилось пренебрежительное отношение к женщинам, но был и обратный эффект – в Эдварда влюбились все деревенские девочки. А когда статный и умный Эдвард в двадцать пять лет пошел работать сразу на руководящую должность в угледобывающую шахту в Ленгрупе, так и вовсе с ума посходили.

Несколько раз Эдварда-папи похищали местные отцы, чтобы женить на своих дочерях. Поначалу они, конечно, в отчаянии сулили в приданое тонны муки и куболитры тутовой водки, но чаще дело заканчивалось ударом куском молибденита по голове за большим кустарником. В итоге у моего будущего деда было несколько сотрясений мозга, вместо носового хряща ему вставили какую-то железяку, несколько раз угрожали убить, а один раз даже стреляли, но пуля прошла насквозь, не задев ничего важного. Был случай, когда его вовсе увезли далеко за Арачадзор в заброшенную церковь, где морили голодом. Когда его вызволил Размик, повязанные молодые мучители признались, что Эдварда они заперли, чтобы проучить, а то не получается конкурировать с ним.

После этого случая Эдвард-папи сосредоточился на работе в Ленгрупе. Когда ему исполнилось двадцать семь, начальство наградило его комнатой в коммуналке, и это событие дед приехал отмечать в Арачадзор. Гуляли мужской компанией, потому что Размик испугался, что с девушками дело может плохо закончиться. И как-то ночью Эдвард-папи вышел в нужник. Не опуская физиологических подробностей, Вартик-тати рассказывает, что гоняла тогда ночью шакалов от курятника и увидела, как некто при лунном свете зигзагами перебегает через мост, долго смотрит себе под ноги, расстегивает брюки и падает в кусты. И пошла посмотреть, что там такое произошло. Нашла она любимца деревни на карачках с голой задницей и упершимся головой в землю. Вартик-тати испугалась и побежала обратно, но ее настиг Эдвард-папи. Он нес пьяный бред и звал выпить. Думая, что Вартуш слабоумная, дед предложил загадку: он отпустит ее, если она даст правильный ответ на один вопрос. Дед снял обувь и сказал: «Считай, что каждый башмак – это погон пуль от пулемета, который тебе нужно доставить однополчанину, а ему там нужно отстреливаться. Но весят они, как ты понимаешь, много – скажем, десять килограммов каждый погон. И за один переход через реку тебе нужно донести двадцать килограммов пуль. Как ты это сделаешь?» И с этими словами он положил ботинки перед бабушкой, а сам встал на другом конце моста, чтобы той некуда было отступать. А Вартик-тати взяла башмаки и, жонглируя ими в воздухе так, чтобы в одно мгновение в руках был всегда один, перешла через мост, поставила один ботинок деду на голову, другой выкинула в речку и убежала в дом.

Эдвард-папи был покорен. И на следующий день вместе с братом он украл Вартуш и уехал с ней на ослах в горы – в заброшенную церковь. Там дед, прежде чем лечь с Вартик-тати в постель, пожелал еще раз удостовериться в ее сообразительности. Он усадил ее гадать на кофейной гуще. И выяснил, что она отменно варит кофе, но в бредни не верит. Так у него не осталось никаких сомнений.

Через день после кражи мама Вартик-тати, прабабушка Нвард, взяв в руки кусок молибденовой породы, пошла требовать дочку назад. Но Размик вежливо объяснил, что это будет позором на обе семьи. Он вручил ей 30 рублей на покупку туфель и платья, в которых Вартуш вынесут в Арачадзор. Вернувшись в село, Нвард столкнулась с другой проблемой: ее семью прокляло все село. На рынке ей не продавали муку, а водитель единственного автобуса, едущего до Ленгрупы, отказывался трогаться с места, пока она не выйдет. Вечером произошло несчастье: одна из отвергнутых ранее дедом девушек всадила себе нож в сердце. Ее разъяренный отец, струсив трогать владения Размика, переломал забор на участке дома Нвард, вытоптал посевы в огороде, украл ее куриц, петуха положил в центре курятника с головой в заднем отверстии, а козу растерзал на части – тушу за вымя повесил на дерево, а голову насадил на калитку. Участковый закрыл на это глаза, милостиво оправдав эту бойню трагической смертью дочери. Свадьбу отложили на девятый день траура. Но вскоре еще одна девушка прыгнула в горящий тонир (это такая дырка в земле, где жарят лаваш), и торжества перенесли на неопределенный срок.

С гор, чтобы разобраться с обидчиками, спустился Размик и нагрянул в дом несчастного отца, уничтожившего хозяйство Нвард. Нашел он его в подвале дома, где тот, уже налакавшись, облил себя тутовым самогоном и грозился поджечь, если Размик сейчас же не уберется. Несколько неосторожных реплик – и горемычному отцу пришлось сдержать слово, после чего его с ожогами переправили в Капан. Всех его кур Размик перетащил в дом Нвард. В Ленгрупу за туфлями и платьем отправили младшую сестру Вартик-тати, Цолавард[8]. Там ее обманули: при покупке туфель продавец дорисовал цифру «два» на ценнике в девять рублей – и та отдала все деньги. Когда Цолавард вернулась в Арачадзор, то даже не очень умная прабабушка Нвард попрекала ее за тупоумие, но сообразила, что платье для Вартик-тати можно сшить из тюля – бежевых (но к тому времени уже сильно выцветших на солнце) занавесок.

Еще месяц Эдвард и Вартуш играли в церкви в настольные игры, вырезали шахматные фигуры из молибденита и занимались сексом до изнеможения – кто выигрывал партию, мог быть снизу. В это время Размик пытался утихомирить население деревни. Водителя автобуса впервые за пятнадцать лет сменил другой; из соседнего села пригнали корову, верхом на которой сидел местный известный художник, державший над головой портрет суженых. Внезапно все поменялось: тех, кто страдает, стали ненавидеть, а за тринадцатилетней глупой Цолавард выстроилась очередь женихов из соседнего Антарашата. Так за две недели Размик вселил в жителей Арачадзора всю наполняющую его радость по случаю женитьбы брата.

Но по дороге в церковь он встретил изможденного Эдварда, несшего на руках обернутую в занавеску Вартуш, которую непрестанно рвало.