Жюль и Джим - Анри-Пьер Роше

– Веселит, – откликнулись другие.

Мозг орошала прохлада, в ушах шумело. Раздуваешься, словно бурдюк. Неприятный поначалу запах делался необходимым.

Магда бурно реагировала. Джим едва поддавался. Жюль расслабился, понапрасну тратил вату и эфир.

Множества подушек стало недостаточно для обленившихся тел. Жюль предложил устроиться на широкой кровати Магды. Так они и поступили. Магда и Джим легли по краям, оставив Жюлю место посередине. Но Жюль властно подтолкнул туда Магду.

Ватные тампоны продолжали им служить, теперь в темноте. Паузы затягивались. Огонь угасал.

Внезапно Жюль выдал острый, как комариное жало, парадокс о двуличии женщин по поводу происшествия, о котором тогда много говорили.

– Жюль, обойдемся сегодня вечером без психологии! – взмолился Джим.

– Касается ли это меня? – спросила Магда.

– Конечно, – смеясь, ответил Жюль, – как и всех женщин.

И продолжил, насмехаясь над самим собой и над Магдой, мешая пошлости с остротами. Они пытались его остановить. Безуспешно. Джим, собравшись с силами, хотел было встать. Магда его удержала. Она заткнула уши. Жюль на мгновение умолк, затем отвел одну руку Магды. Она не сопротивлялась, ожидая любезности. Наклонившись, он прошептал ей что-то на ухо, чего никогда не сделал бы в присутствии Джима, если бы не был одурманен эфиром.

Магда застонала.

– Джим, включите свет, – попросила она.

Джим включил электрическую лампу. Стало видно лицо Магды, еще более искаженное, чем в тот раз в кафе.

– Убирайся, Жюль! – приказала Магда.

У Жюля лицо было довольное, как у ребенка, который мучает насекомое. Приказ, резко отданный Магдой, бывшей женой офицера, подействовал на него, как на солдата. Он слез с кровати, снял одолженное кимоно, надел свой пиджак, обулся и вышел в прихожую. Они услышали, как открывается и закрывается входная дверь.

Джим сел на постели, собираясь последовать за ним. Магда притянула его к себе. На нее что-то нашло. Она обняла его.

– Магда, вы хотите отомстить Жюлю, и потом вы об этом пожалеете, – сказал Джим.

– Никогда! – сказала она. – И уж лучше вы, чем кто-то другой.

«Это верно, – подумал Джим. – Со мной все будет менее серьезным».

– Не так! – сказала она и стала его раздевать.

У них была целая ночь, почти обезличенная, пропитанная эфиром, а по отношению к Жюлю – яркая языческая вспышка, не оставляющая следов.

Проснувшись утром рядом с Джимом, она спросила:

– Не кажется ли вам, что Жюлю этого хотелось?

– Он был опьянен эфиром, – сказал Джим.

– Да, – сказала она, – но это вполне в его духе. Пусть осознает, к чему приводят его слова. Прошу вас, расскажите ему, что мы сделали.

Джим отправился к Жюлю, еще не осознавшему своего изгнания, и подробно ему обо всем рассказал. И заключил словами: «Мы ни разу не поцеловались». Это было правдой.

Жюль пошел к Магде. Он попросил прощения. Магда извиняться не стала. Они все обсудили, и у них начался новый медовый месяц. С Джимом они встречались так же часто, как раньше, и ни один из троих не испытывал ни малейшего смущения.

Жюль и Магда поехали на юг. Они прислали Джиму трогательные фотографии, на которых выглядели мечтательными и очень близкими друг другу. Джим стал надеяться, что у Жюля все сложится.

Вскоре после их возвращения Жюль сказал Джиму:

– Я люблю Магду. Но это привычка, а не большая любовь. Она для меня одновременно юная мать и заботливая дочь.

– Как прекрасно! – сказал Джим.

– Это не та любовь, о какой я мечтаю.

– Существует ли она?

– Конечно. Так я люблю Люси.

Джим едва удержался, чтобы не сказать: «Потому что вы ею не обладаете».

– И к тому же, – продолжал Жюль, – я никогда не прощу женщине того, что она меня любит, вот такого, каков я есть. Это указывает на извращение, на порочность… Люси от этого свободна. Она ни на гран меня не принимает.

– Так мог бы думать любой мужчина, – сказал Джим.

– Да… мог бы… – ответил Жюль. – Но я это делаю.

– Что ж, – сказал Джим, – это героизм, достойный уважения. В этом есть нечто от мученичества. Это ключ к вашей жизни. Если бы Люси любила вас…

– Она уже не была бы Люси, – сказал Жюль.

Так у Жюля с Магдой продолжалось восемь месяцев, и иногда все было чудесно. Следующим летом от Люси пришло письмо, она сообщала, что приедет.

Жюль решил откровенно поговорить с Магдой о Люси. До тех пор он лишь упоминал о ее существовании, и Магда могла подумать, будто все в прошлом.

Он говорил о ней благоговейно – так же, как некогда зажигал спиртовку под своей кроватью.

Через два дня Магда уехала домой.

Несколько месяцев спустя она вновь вышла замуж, «за настоящего мужчину, уравновешенного и великодушного», писала она. Магда была счастлива и не таила ни малейшей обиды на Жюля, совсем напротив.

Жюль и Джим познакомились в кафе, где собирались художники, с восемнадцатилетней скандинавкой. Ее звали Одиль, и ей нравилось пить с ними чай у Жюля, который жил рядом с этим кафе. По ее словам, она была в разводе. Она говорила на ломаном французском. Она была прямой, откровенной, с отличным чувством юмора и молочной кожей.

– Я ничего не понимать в жизнь мужчина и женщина здесь. Это быть совсем не как в мой страна. Они здесь любиться когда пожелать. Это быть важно. Я хотеть учиться здесь.

Жюля, увлеченного в то время Магдой, Одиль нисколько не привлекала. Она казалась ему забавной, и он относился к ней как к котенку. У себя дома он играл с ней в домино, давал причудливые уроки французского. Хорошими оценками служили карамельные трубки, которые она шумно грызла, они тогда стоили гроши.

Она громко поспорила с Жюлем в кафе:

– Ну как это! Я говорю: «я шлепнуться на моя задница», и вы говорить: «я шлепнуться на моя задница». Как не стыдно! Вы – господин: мой задница. Я – дама: «моя задница». Вы смеяться надо мной.

Все завсегдатаи признали ее правоту.

Однажды она сказала Жюлю, придя к нему:

– Многие из кафе хотеть меня учить. Я не хотеть. Я предпочитать учиться с Джим. Что вы мне советовать?

– Джим хороший учитель, – сказал Жюль.

– Что Джим подумать про меня?

– Джим подумать – ваш красивы глаза, красив рот, красивы волос, красива бела кожа, красив это все, – сказал Жюль, перенявший ее ломаный язык.

– Вы думать, он хотеть меня учить?

– Он хотеть.

– Вы уверен-уверен?

– Я уверен-уверен.

– Вы не хотеть?

– Я не хотеть.

– Почему вы не хотеть?

– Я хотеть учить другая девушка.

– Я ее знать?

– Вы ее не знать.

Она собиралась спросить: «Почему я ее не знать?» – но, взглянув на