Том 1. Любовь и ненависть - Жан Грива

— Вот народ! Как на пожар...

Нас поселили во флигеле дома, вход был со двора. Там под навесом рядом с колодцем на стене висели умывальники из жести. В углу стоял покосившийся туалет. Наискосок через весь двор тянулась веревка с мокрыми простынями и наволочками. Это была старая, отжившая свой век гостиница. Мы поднялись по скрипящим деревянным ступенькам и вошли в коридор. Наша комната находилась в самом конце его. Она оказалась незапертой. Маша открыла дверь, включила свет. Рядом с окном, выходящим во двор, стояли две кровати. У стены — вытертый плюшевый диван с парой таких же кресел. Возле двери вместо вешалки торчали оленьи рога, на них мы накинули свои плащи и кепки. Дик облюбовал себе диван, а нам с Борисом достались кровати.

Устроившись на ночлег, мы пошли погулять по городу. Спустилась ночь, и Париж был увенчан сверкающей короной света. Эйфелеву башню окружало золотистое облако. На площади Согласия фонтаны играли всеми цветами радуги, на площади Трокадеро, у главного входа Всемирной выставки, реяли многоцветные флаги мировых держав.

На следующий день мы снова бродили по городу. Осмотрели Собор Парижской богоматери, поднялись наверх и оттуда долго любовались набережными Сены.

Тут с Диком произошел забавный случай. К нему подошла какая-то женщина в черном, пошептала на ухо, потом взяла Дика под руку и увела с собой. Мы ждали довольно долго, но Дик не возвращался. Тем временем куранты пробили двенадцать. И вдруг нестройно заговорили соборные колокола. Большой гудел грозно и гневно, ему вторил другой, поменьше.

— В чем дело? — удивился Борис.

Когда колокола замолкли, появился запыхавшийся Дик, а с ним женщина в черном. Она по-матерински поцеловала его в лоб, и они расстались.

— Где ты был? — спросил Борис раскрасневшегося, потного Дика.

— Черт знает что! — воскликнул Дик. — Еле ноги унес, могли арестовать.

— Да что случилось?

— Я звонил в колокола, — ответил Дик. — Это она меня уговорила. Сказала, муж лежит при смерти, а у нее не хватает денег на врача. И она решила обратиться непосредственно к богоматери, но ей не под силу раскачать большой колокол. Она тренькала на меньшем, а я колошматил в большой. Видит бог, весь вспотел от страха.

— Ты с ума сошел! — воскликнул Борис. — Просто не знаю, что с тобой делать!

— А вообще как звучало? — спросил Дик.

— Неважно, — ответил я. — Надо было нас позвать.

— Некогда было. Звонить нужно ровно в двенадцать, только тогда мольба дойдет до богоматери, так она сказала. Потом я спохватился, дал ей денег на врача. Она ушла в полной уверенности, что деньги от матери божьей.

— С тобой, Дик, мы когда-нибудь влипнем в историю, — проворчал Борис. — Пошли скорей отсюда, пока тебя не забрали.

И опять мы странствовали по городу.

— Ребята, шагу не могу ступить, нырнем куда-нибудь, — наконец взмолился Дик.

Мы тоже изрядно устали и потому охотно поддержали предложение Дика. Хозяйка бара с нескрываемым любопытством оглядела Дика и улыбнулась.

— Чего вы так залюбовались мною? — обратился к ней Дик. — Сознайтесь, вам пришелся по вкусу мой нос.

Хозяйка весело рассмеялась.

— В самом деле, мсье, где вы взяли такой нос?

— Подарок отца в день рождения.

— У него был такой же?

— На один-два дюйма длиннее...

Хозяйка всплеснула руками.

— И с такой же бородавкой?

Дик ощупал свою бородавку.

— К сожалению, и бородавка у него была больше. Но я еще молод, надеюсь, она подрастет.

— Мсье, вы очаровательны! — сказала хозяйка. — Что могу вам предложить?

— Предлагайте что угодно, мадам, — ответил Дик. — Денег у меня хватит на все.

Хозяйка подала нам кофе с коньяком и снова обратилась к Дику:

— Простите, мсье, вы откуда?

— Я шотландец, — ответил Дик. — Если бы знал, что встречу вас, я бы захватил с собой наш боевой наряд.

— А что это за наряд?

Дик встал со стула и, задрав брюки выше колен, воскликнул:

— Смотрите, мадам! Вот такая клетчатая юбочка, причем надевают ее, так сказать, на босу ногу. Чрезвычайно удобно в бою. Не сковывает движений, а при отступлении легко удирать.

— Месье, вы бесподобны, — кокетливо улыбнулась хозяйка. — Очень жаль, что вы не взяли ее с собой.

— Я возьму ее в следующий раз, — серьезно ответил Дик. — Она вам понравится. Хотя наши женщины не всегда умеют ее оценить по достоинству.

Я дал Дику тумака в бок, чтобы не вздумал рассказывать о своей рыжеволосой Мэри. Он понял намек и сдержался.

— Где вы научились так хорошо говорить по-французски? — спросила хозяйка.

Дик спустил штанины, сел на стул и не без гордости произнес:

— Я говорю на шести языках. Если вам нужен учитель, позвоните мне.

— А как вам позвонить? — пристально глядя на Дика, спросила хозяйка.

Наш спутник на мгновение растерялся, потом сказал:

— Мадам, я забыл спросить в отеле номер телефона.

— Но ведь вы еще сюда приедете?

— Непременно, — ответил Дик, небрежно бросая деньги на стойку. — До скорого свиданья, мадам!

— До свиданья, мсье.

— Чудесная женщина! — восхищался Дик, когда мы вышли из бара. — Рыжеволосая Мэри, конечно, была красивее, зато эта милее.

— И лет на десять старше тебя, — заметил Борис.

— Не беда, — отозвался Дик. — В большой любви не смотрят на возраст.

В отель мы вернулись поздно. Ключ от комнаты Дик забыл отдать швейцару, когда мы уходили. И тем не менее, открыв дверь, мы, к немалому удивлению, обнаружили, что наши постели заняты. На кроватях спало по двое, а на красном плюшевом диване Дика храпел огромный негр.

— Как они здесь очутились? — удивился Дик.

— Наверное, через окно, — предположил я. Окно действительно было открыто.

— Надо их разбудить, — прошептал Борис.

— Я им сейчас покажу, — сказал Дик, поплевывая на свои огромные ладони, но я его остановил:

— Спокойствие, Дик. Может, нам отвели другую комнату. Пойдем узнаем.

Мы отправились к швейцару, но тот лишь пожал плечами.

— Ступайте к хозяйке, — посоветовал он, кивнув на соседнюю дверь.

Мы стучали довольно долго, прежде чем в