Зеленая метка - Аня Свободная

— Помнишь, я спрашивала тебя про план… на случай, если бы с тобой тогда что-то случилось?

Алехандро кивнул. Лиза сразу насторожилась, переводя взгляд с меня на него.

— Какой ещё план?

Алехандро немного помолчал, потом спокойно рассказал ей то же, что рассказал мне: про таймер на двое суток, сейф с ключом, запас продуктов на шестьдесят дней и автоматическое открывание двери.

Лиза слушала очень внимательно. Когда он закончил, она долго молчала, глядя в темноту сада. Потом тихо, почти шёпотом проговорила:

— Чёрт… Даже тогда наш монстр предусмотрел вариант «а вдруг я всё-таки сдохну». Как трогательно. Прямо заботливый хозяин.

Она повернулась к нему. В её глазах было сложное выражение — смесь старой боли, уважения и чего-то ещё, что я не могла до конца прочитать.

— Хотя, конечно, сразу отпустить Аню ты был не готов, даже попав в реанимацию. Ты был готов на это только в самом крайнем случае… Но всё равно подготовил путь. Это… очень в твоём стиле.

Алехандро слегка пожал плечами.

— Я не хотел, чтобы она просто умерла от голода и жажды. Даже я тогда понимал, что это уже слишком.

Лиза кивнула, потом неожиданно протянула руку и сжала его ладонь — коротко, но крепко.

— Хорошо, что ты всё-таки изменился, — добавила она уже тише.

Иногда прошлое находило нас самыми неожиданными путями. В начале мая мама позвонила мне сама. Голос у неё дрожал.

— Аня… к нам приходили журналисты. Из московского издания. Готовят большой материал про… него.

Я почувствовала, как внутри всё сжалось.

— И что они хотели?

— Интервью. Как с родителями «жертвы». Спрашивали, как мы относимся к тому, что дочь живёт с «монстром», который теперь выдаёт себя за борца за свободу. Показывали статьи, где его называют «диссидентом» и «авторитетом в области цифрового сопротивления». У отца чуть давление не подскочило.

Мама замолчала, пытаясь сдержать слёзы.

— Мы их не пустили. Отец отказался говорить. А я… не выдержала и сказала, что ты жива, что у тебя дети и что ты вроде как счастлива. Они посмотрели на меня как на сумасшедшую.

— Мам, ты не обязана была им ничего говорить.

— Знаю. Но они всё равно написали. Статья уже вышла. Называется «Монстр и его добровольная жертва: как похищенная дочь стала женой маньяка».

Мы с Алехандро нашли её вечером. Статья была написана в привычном стиле: Алехандро — «бывший маньяк», «предатель», «создатель сети для преступников», я — «трагическая жертва», которая «по неизвестным причинам» осталась с похитителем. Родителей пожалели: «пожилые люди, не сумевшие защитить дочь от чудовища». В конце намекали, что вся история — циничный пиар.

Алехандро прочитал молча, потом откинулся на спинку кресла и устало потёр глаза.

— Ожидаемо, — сказал он. — Они никогда не простят, что я жив и продолжаю что-то делать.

Лиза, читавшая через моё плечо, фыркнула с презрением.

— Классика. Им неинтересно, что ты уже много лет живёшь нормальной жизнью и растишь детей. Главное — вбить в голову: «раз был монстром — всегда монстр».

Я молчала, перечитывая статью. Мне было неприятно. Не столько из-за лжи про Алехандро, сколько из-за того, как писали про меня — как про слабую, сломленную женщину, лишённую воли. Как будто вся моя жизнь после плена — это лишь продолжение травмы.

— Они не понимают, — сказала я. — И, наверное, никогда не поймут. Для них я навсегда останусь «жертвой». А ты — «монстром». Даже если мы проживём вместе ещё пятьдесят лет.

Алехандро посмотрел на меня с тихой грустью.

— Тебе больно от этого?

Я покачала головой и крепче сжала его руку.

— Нет. Просто иногда устаю доказывать, что я — живой человек и сама сделала выбор. И что этот выбор — не ошибка. Будем отвечать? — спросила я.

Алехандро покачал головой.

— Не стоит. Любая реакция только подогреет интерес. Пусть пишут. Мы не обязаны оправдываться перед каждым, кто решил заработать на нашей истории.

Лиза кивнула и добавила с привычной ехидцей:

— Хотя если очень захочется, я могу им написать анонимно. Коротко и по делу: «Монстр уже лучше, чем вы».

Мы невольно улыбнулись. Но настроение осталось тяжёлым. В очередной раз прошлое напомнило о себе — грязно, громко и без приглашения.

Однако в этот раз мы уже не чувствовали себя одинокими. Мы были вместе. И этого оказалось достаточно, чтобы просто закрыть вкладку и вернуться к своей жизни.

15 мая Лусии исполнилось шесть.

Дом с самого утра был наполнен шумом, смехом и запахом выпечки. Лусия в новом ярком платье, которое мы с Лизой сшили ей вместе, уже успела посадить на него несколько манговых пятен и теперь гордо носила «боевую раскраску». Она носилась по дому и саду, громко объявляя каждому, кто готов был слушать: «Мне уже шесть! Я теперь совсем большая!»

Ваня, которому было три с половиной, бегал за ней и повторял: «Шесть! Шесть!» — хотя явно не понимал, что это значит.

Лиза наблюдала за ними, сидя на террасе. Потом громко, чтобы все слышали, сказала с характерной ехидной улыбкой:

— Смотрите-ка. Твой Алехандро сделал идеальную копию тебя. Красивая, упрямая, манго воровать мастер. Только одно отличие — Лусия уже в шесть лет знает, что от монстра можно уйти. И уходит — в сад, когда папа зовёт кушать.

На секунду все замерли. Потом Алехандро громко рассмеялся. Я фыркнула, прикрывая рот рукой. Даже Ваня, ничего не понимая, засмеялся за компанию.

Лусия прибежала обратно, запыхавшаяся и любопытная:

— Что смешного? Расскажите!

Лиза подхватила её на руки и крепко обняла.

— Ты смешная. И сильная. Как мама, — сказала она, целуя Лусию в макушку. — Главное — ты всегда сможешь уйти от любого монстра. Даже если он приносит манго.

Алехандро улыбнулся, глядя на них, и добавил:

— Спасибо за комплимент.

— Не за что, — ответила Лиза с лукавой ухмылкой. — Просто констатирую факт.

Мы устроили настоящий праздник. Торт с шестью свечками и фигурками птиц и бабочек, воздушные шары, гирлянды.

Алехандро подарил ей большую красивую иллюстрированную книгу «Чудеса насекомого мира» — с потрясающими фотографиями и короткими текстами. Он сказал, что это книга «на вырост» — сейчас можно просто рассматривать картинки, а потом, когда научится читать лучше, узнавать про каждого жука и бабочку. Лиза — набор