Люди из Бильбао рождаются где захотят - Мария Ларреа

в мусорный бак у здания. Тореро вонзил их не в холку быка, а прямиком в его гордость. Оскорбленный Хулиан пылко набросится на Викторию в тот вечер. Удар рогом супруга будет бесплодным и на этот раз. Друзья из их окружения уже обзавелись двумя или тремя детьми. Для скромного испанца в эпоху диктатуры деторождение — единственная ценность, валовой внутренний продукт. Однако Виктория и Хулиан остаются бедняками.

Однажды приятель приятеля рассказывает им о возможностях во Франции. Он говорит:

— La rua de la Pompe, la avenida Foch, una loge de guardiân, una habitaciôn de bonne[26].

В Париже есть работа. Эспадрильи супружеской пары вскоре зашагают по Елисейским Полям — обещание новой жизни в стране Тино Росси и камамбера. Перед Триумфальной аркой они по очереди запечатлеют друг друга на фотографии.

Знают ли они, что это прямой путь в могилу?

Я пристально всматривалась в пучок Ким Новак на экране телевизора.

Но думала исключительно о парне, который только что вошел в помещение.

Мне двадцать. Звонкие поцелуи. Со всех сторон звучат имена: привет-привет. Мария, Робин, но все зовут меня Роб.

Я уже видела «Головокружение» Хичкока на занятиях, но не собиралась отказываться от встречи с друзьями — кинематографистами, музыкантами и наркоманами в Тринадцатом округе, в помещении без окон под названием «Флибустьер» — киноклубе с бухлом и видеокассетами.

По отношению к Робину у меня тут же выработалась одержимость: как у Скотти к Мадлен в фильме. Лицо с мягкими чертами, обрамленное длинными каштановыми волосами — мне казалось, будто я встретила мужчину всей своей жизни. И, несмотря на любовь на грани отчаяния и невозможность быть вместе, интуиция меня не подвела. Неужели что-то внутри переключилось, на церебральном или гормональном уровне, и стыдливо нашептало мне, что в помещение только что вошел отец моих детей? До сих пор не могу понять. Однако до того дня я не представляла себя ни беременной, ни в роли матери. Единственная дочь без братьев и сестер, я никогда ни с кем не нянчилась и не держала младенца на руках. Я считала, будто останусь ребенком на всю жизнь. А главное, я была убеждена, что умру молодой.

Тем не менее у меня не было проблем с фертильностью. Я уже делала аборт дважды: впервые в выпускном классе лицея после экзаменов, в клинике на окраине Парижа. Вакуумным методом, поскольку срок оказался слишком большим для знаменитой таблетки RU486. Пришлось сдавать экзамены беременной: я писала сочинения о Четвертой республике, Ржавом поясе и Сервантесе, едва справляясь с тошнотой. Второй раз случился через несколько лет. Мать не водила меня к гинекологу, я понятия не имела о противозачаточных. Очень поздно и с большой скорбью я узнала о методах контрацепции.

На экране светловолосая героиня Хичкока падала и разбивалась в испано-калифорнийской миссии, а меня охватила небывалая волна желания. Несколько месяцев я шла на разные ухищрения, чтобы поцеловать Робина во время концертов, афтерпати, ужинов с ночевками. Наконец высокий темноволосый музыкант из Ивелина и миниатюрная взбудораженная испанка с первого этажа провели вместе ночь при свете дешевой масляной лампы с психоделическим эффектом.

В июне две тысячи первого года началась наша одиссея. Увлекательные приключения под покровительством истинной любви — самой слащавой на свете. Без тени стыда мы сходили с ума друг по другу.

Воодушевленная пробудившимися чувствами, я одновременно пыталась выдержать конкурс и поступить в знаменитую кинематографическую школу, о которой мне говорил французский режиссер, — в Ля Феми.

И, madré de dios[27], мне удалось. Я заполучила место — я, скверная ученица с последней парты, каждый год с трудом переходившая в очередной класс. Вы полагаетесь на скромные познания, у вас много пробелов, вы бесконечно болтаете, кто вы вообще такая, Мария? Мадемуазель Ларреа, вы не сдадите выпускные экзамены.

Тот успех, лишний раз впечатливший исключительно родителей друзей, не сразил наповал мою мать. Она считала, что я должна выучиться настоящей профессии. Она так и не поняла, чем именно я занимаюсь, но я пообещала не снимать peh'culas de mierda[28].

По странному закону цикличности я забеременела от любимого мужчины случайно и узнала об этом за несколько дней до начала занятий в школе мечты. Саботаж? Решение об аборте далось мне с трудом, в тот раз я повторяла себе: он — отец моих детей. Пришлось выбирать между стремлением завести семью и успехами в республиканском учебном заведении — а большинство профессоров не верили, что я когда-нибудь чего-нибудь добьюсь. Я переступила порог старинных киностудий на улице Франкёр, снова мучимая нестерпимой тошнотой. Через несколько дней я прервала беременность, залив кровью всю ванну.

Двигаясь по пути к престижной профессии в области аудиовизуальных искусств, я продолжала учебу. На первых пробах в качестве режиссера я решила сосредоточиться на детских воспоминаниях — доморощенная киношница выбрала себя центром мира. Я искала объяснения первой части моей жизни, жестокой и хаотичной, и пользовалась камерой для изучения нашего генеалогического куста. Осмыслить эмиграцию роди гелей-испанцев, добраться до причин насилия в нашем трио. Словно эолотоискательница, я пыталась просеять сквозь тридцать пять миллиметров собственную память и не находила ничего нового. Так я сняла свою первую короткометражку.

В киношколе я провела лучшие годы. Все меня любили, я получала стипендию и чувствовала, что рождена для этих четырех лет, когда раскатистый «р» в моей фамилии наконец-то обрел свое место: Ларреа, отделение режиссуры, режиссер реальности. Я снимала истории о себе через комедийную призму. Робин работал без контракта, сочинял музыку для одной звукозаписывающей компании. Финансовое благополучие пришло вместе с первыми международными турне группы «Феникс». Робин нанялся к ним клавишником. Он играл на пианино стоя, сидя, во Франции и в Штатах, куда я приезжала, оплачивая из стипендии билеты в обе стороны через Атлантику.

Первые шаги по мифической земле мира кино — Лос-Анджелесу. Боги Голливуда благословили нашу пару. Мы поженились в Лас-Вегасе, потратив последние доллары на кольца: одно пластиковое, второе термочувствительное. В полночь, в одной из свадебных часовен Грейсленда. Пастором была тучная женщина. Библию заменял микшерный пульт, и она водила по нему руками, выстраивая звуковые уровни в марше Мендельсона. Та-дам-та-дам, та-дам-та-дам.

— Ву the authority committed unto me, I nowproclaim that Robin and Maria are husband and wife[29].

Гордясь нашей любовью, скрепленной свидетельством о браке штата Невада, мы поженились во второй раз во Франции под флагом Республики, присмотром Бога и его мерзкого аббата, в уголках губ которого высыпал отвратительный герпес. Он рассуждал о зачастую неверных