Еще 11 минут радости - Евгения Анатольевна Батурина
Редакция располагалась в здании бывшей мебельной фабрики, которое выглядело как фабрика действующая: не очень-то гламурно. «Вот они, значит, цеха, где без устали вытачивают детали дольче виты», – думала я и шла за Алейник по коридору четвёртого этажа. Повсюду были люди, работники цехов, в основном работницы. Они казались мне очень красивыми – не глянцево красивыми причём, а человечески – и какими-то… поразительно нормальными. Девушки в основном сидели за компьютерами и печатали. Некоторые шли откуда-то с чашками в руках, некоторые – в педикюрных шлёпках на ногах. Четверо стояли у красного дивана и серьёзно разглядывали несколько разноцветных листов, расставленных на нём. Как в галерее. Или на опознании преступника.
– Обложку никак не выберут, – пояснила Таська, обернувшись.
Я кивнула. Мне снова стало грустно. Обложку-то выберут, а вот Фроську…
В рассказе про Додю и блины, который я упомянула в начале, главного героя называли «страшным приобретателем». Увидев что-либо хорошее или же услышав о нём, Додя шептал себе под нос: «Хочу, чтобы это было моё». Что «это» – неважно, дом ли, лошадь ли, снег, городовой или камни в печени. Вот и я вмиг стала таким приобретателем. Шла и мысленно желала: хочу, чтобы четвёртый этаж, компьютеры, чашки, шлёпки, красный диван, разноцветные листы были мои. А надо сказать, когда мне чего-то ужасно хочется, то одновременно хочется развернуться и бежать стремглав в обратную сторону. Чтобы не догнали отказом.
В метро я открыла мини-Журнал и прочитала статью о том, как вести себя на собеседовании. Теперь не была уверена, что смогу выглядеть уверенно. Или быть собой. Или тем более говорить правду. Нет, притворяться и врать не собиралась, но что, например, ответить на вопрос «Почему вы хотите работать именно у нас?». «Потому что моя лучшая подруга уже работает именно у вас, а Оксана Пивоварова вроде нет»? А если спросят о моих последних достижениях, а я вспомню только умение варить кашу без комков? А если попросят назвать пять отрицательных качеств, а я увлекусь и назову семь…
Собеседование продлилось семь минут и оказалось радикально непохожим на собеседования, описанные в мини-Журнале.
Две неуловимо похожие между собой девушки (тогда я не запомнила ни их должности, ни имена) сходили вместе со мной на офисную кухню, показали, где чай и сахар, выдали кружку с изображением Ёжика в тумане и усадили за стол там, на кухне. На соседнем столе стояли большие тарелки, по которым Алейник и ещё две девушки сноровисто раскладывали колбасу, сыр, пирожки, фрукты и прочую праздничную снедь – Таська собиралась отмечать день рождения с коллегами. Она улыбнулась мне ободряюще и слопала кусок сервелата.
Я вздохнула, попробовала отогнуть заскорузлые ручки сумки в другую сторону и уставилась на моих интервьюерш. Ну давайте. Я и правда чувствую себя ёжиком в тумане, это мое единственное достижение и первое отрицательное качество.
– Красивое платье, – сказала одна девушка напротив: видимо, добрый полицейский. – Синий вам идёт.
– Эксель знаете? – спросила вторая, злой полицейский. – С документооборотом приходилось иметь дело?
– Спасибо. Да, – испуганно ответила я, переводя взгляд с «доброй» на «злую».
В Приложении мне действительно приходилось иногда оформлять гонорары фрилансерам. Без удовольствия, но с успехом.
– Ситуация у нас сложная, – снова вступила «злая». – Выйти надо как можно скорее. Пора платить людям за номер, а наш бывший менеджер…
– …не вернулась из отпуска, – продемонстрировала я знание инсайдерской информации.
– Ага, – вздохнула «добрая». – Перетрудилась. Мы только недавно сюда переехали. Переезд целого издательского дома – это очень сложно. Оксана им активно занималась, потом за неделю до Нового года попросилась в отпуск. Но так, видимо, и не отдохнула. К тому же раньше офис был на «Речном», а она живет на «Водном»: было удобно, стало неудобно… Это можно понять.
– Но из-за неё люди не получат деньги, – с досадой сказала «злая». – Этого понять никак нельзя.
– Я живу на «Багратионовской», – сообщила я примирительно. – Мне так и так две пересадки.
– Чудненько! – оживилась «добрая».
– Прелестно! – согласилась и «злая». – В понедельник сможете выйти?
– И давай на «ты»? Мы тут все на «ты», – снова «добрая».
– Погоди… те, а как же «пять моих отрицательных качеств»? – развеселилась я.
– Если верить Тасе Алейник, у тебя столько не наберётся! – засмеялась «злая», которая злой, конечно, не была.
На улицу, в очередной этап пурги, я вышла уже рабочим человеком. Оставалось только придумать, кто вместо меня станет матерью в декрете.
– А с сентября нельзя, Фроськин? – спросил Бестужев. – Или хотя бы с лета?
– Даже со вторника нельзя, – понуро объяснила я. – Форс-мажор у них.
– Форс-мажор, фрось-мажор… – задумчиво повторил Бестужев. На лице его читались растерянность и явное желание что-то придумать, как-то помочь. Меня это, вместе с «фрось-мажором», тронуло.
Мы стояли у подъезда, домой не шли: обсуждали мои новости на улице, как заговорщики. У Бестужева белые волосы, и снежинок на них почти не видно – падают и сразу становятся частью пейзажа.
– В сентябре хоть в садик пойдёт, а сейчас… – продолжал он растерянно. – Как мы к понедельнику няню-то найдём?
– Ну, если никак, значит, никак, – сказала я храбро. – Будет и другая работа.
– Да тут журнал хороший, и Алейник под боком, – возразил Бестужев и стряхнул снег с головы. – Ладно, пойдём, чего морозимся-то.
Дома было подозрительно уютно, и все нам обрадовались. Филя вилял хвостом и тыкался носом в мои колени, Наташа взбиралась по Бестужеву, как по лесенке на площадке, Ариша приглашала к столу, а на столе стояло блюдо с пирогами!
– Как вы успели? – удивилась я. – Двое детей – и пироги ещё.
– Подумаешь, двое детей, – присвистнула Ариша. – Они мне помогали, да? Моя ты хорошая! Одна плюшечки сахарком посыпала, другой начинку подъедал. Все в муке были, только вот отмылись, чтоб родителей красивыми встречать…
Ариша суетилась, поворачивала пироги на блюде выгодной стороной к публике:
– Алёшенька, бери! Какой на тебя смотрит? Тут с мясом, тут с рисом и яйцом.
Бестужев послушно взял два. Я чуть поёжилась от фразы «какой на тебя смотрит» – меня с детства пугало это очеловечивание – и предложила Арише:
– Сядьте хотя бы сами, отдохните.
– А я не устала! –
Ознакомительная версия. Доступно 18 из 90 стр.