Зеленая метка - Аня Свободная

Две недели пролетели неожиданно быстро. 5 сентября утром мы собрались в обратную дорогу. Домик, который стал нам родным за эти дни, теперь казался немного грустным и пустым.

Лусия стояла на веранде с маленьким рюкзачком за плечами и серьёзно оглядывалась по сторонам.

— Мы ещё приедем сюда? — спросила она.

— Обязательно, — ответил Алехандро, закрывая дверь. — Летом или следующей зимой. Здесь много мест, которые мы ещё не посмотрели.

Ваня, которого Лиза держала за руку, тоже помахал домику рукой:

— Пока, лес!

Обратная дорога прошла спокойнее, чем туда. Дети устали от впечатлений и большую часть пути дремали. Лусия иногда просыпалась и рассказывала, кого она ещё хочет увидеть в следующий раз. Ваня просто прижимался к Лизе и тихо сопел.

Когда мы подъезжали к Асунсьону, уже начинало темнеть. Наш дом показался особенно уютным и знакомым после двух недель в лесу. Коты встретили нас у ворот — важные, немного обиженные, но явно довольные, что мы вернулись.

Мы разгрузили машину. Алехандро сразу пошёл проверять, всё ли в порядке в доме. Лиза отправилась на кухню ставить чай. Я помогла детям разуться и переодеться.

Лусия, уже в домашней одежде, подошла ко мне и обняла за ноги.

— Мама, а мы хорошо съездили?

— Очень хорошо, солнышко, — ответила я, гладя её по голове. — Самое лучшее путешествие за последнее время.

Вечером мы втроём сидели на своей привычной террасе. После двух недель в парке наш сад казался меньше, но уютнее. Алехандро откинулся в кресле, держа кружку с мате.

— Хорошо дома, — сказал он.

Лиза, которая сидела рядом с ним, положила голову ему на плечо.

— Согласна. Хотя я уже привыкла к тому, что по утрам ты уходишь с биноклем, а Лусия бегает за тобой с криками «папа, подожди!».

— Мы все привыкли. И теперь у нас будет ещё больше воспоминаний.

Алехандро кивнул и посмотрел на тёмный сад.

— И ещё один важный результат. Лусия теперь точно знает, что природа — это интересно. А это, пожалуй, самое главное.

Мы помолчали. В воздухе чувствовалась лёгкая усталость после дороги, но и тихая, тёплая радость от возвращения домой — в свой дом, к своей жизни, к своим котам и привычному ритму.

Путешествие закончилось. Но внутри каждого из нас осталось тёплое, прочное ощущение, что мы стали ещё немного ближе друг к другу.

Через несколько дней после возвращения из Сан-Рафаэля мы созвонились с родителями по видео. Лусия тоже была рядом — она очень просилась «рассказать бабушке и дедушке, где мы были».

Когда экран включился, Лусия сразу подбежала ближе.

— Бабушка! Дедушка! Мы были в большом лесу! — начала она возбуждённо. — Там были жуки, и птицы, и сова! Большая-большая, с жёлтыми бровями! Папа показал мне её ночью!

Мама улыбнулась, уже без прежнего напряжения.

— Да, мы видели фотографии, мама уже посылала. Похоже, вам очень понравилось.

Лусия кивнула и продолжила рассказывать — про светлячков, про жука-носорога. Ваня тоже пытался вставить свои слова, показывая руками размер птицы.

Папа слушал, иногда кивая. Когда Лусия наконец выдохлась и убежала вместе с Ваней, я осталась у экрана одна.

Мама вздохнула, но уже мягче, чем раньше.

— Она так хорошо говорит про Алехандро… Мы это видели, когда были у вас. Но всё равно каждый раз немного странно слышать.

— Это её нормальная жизнь, — ответила я. — Для неё он просто папа. Хороший папа.

Папа кашлянул.

— Мы видели, как дети к нему тянутся. Мы… стараемся к этому привыкнуть. Не сразу получается, но стараемся.

Я кивнула.

— Я знаю. И спасибо вам за это.

Мама посмотрела на меня чуть дольше обычного.

— Главное, чтобы вы все были здоровы и счастливы. А остальное… мы будем учиться принимать.

Когда мы закончили разговор, я почувствовала лёгкое облегчение. Разговор был спокойным. Родители уже не пытались спорить или осуждать — они просто старались принять то, что видели своими глазами во время месячного пребывания у нас.

Алехандро, который стоял в дверях и слышал часть разговора, тихо подошёл и обнял меня сзади.

— Всё нормально? — спросил он.

— Нормально, — ответила я. — Они действительно стараются. И это уже немало.

В один из вечеров после путешествия в Сан-Рафаэль Лиза вернулась с прогулки с задумчивым выражением лица. Она села за стол, открыла ноутбук и молча прочитала какую-то статью. Потом фыркнула и повернула экран к нам.

— Вот, послушайте. Израильский автор пишет: «В эпоху глобализации еврейский народ снова стоит перед выбором — раствориться в общем потоке или сохранить свою идентичность. Без сильного национального самосознания мы исчезнем, как исчезли многие народы до нас».

Лиза откинулась на спинку стула и посмотрела на нас с характерным прищуром.

— И вот интересно… А мы вообще должны сохранять «национальную идентичность»? Или это уже вчерашний день? Особенно когда живёшь в такой… сборной солянке, как наша.

Алехандро хмыкнул, глядя в экран.

— Интересный вопрос. Особенно от тебя.

Я улыбнулась. Тема явно назрела.

Тема: Национальная идентичность — это атавизм или необходимость?

От: Alejandro Moreno [скрыто]

Кому: Dmitry A. Sokolov [скрыто]

Дата: 8 сентября 2040

Дмитрий,

сегодня наткнулась на статью израильского публициста. Он пишет, что в эпоху глобализации еврейский народ стоит перед выбором: либо раствориться в общем потоке, либо жёстко сохранять свою идентичность, язык, традиции и память. Иначе — исчезнем, как исчезли многие народы до нас.

Прочитала — и задумалась. Я выросла в России, в 26 лет переехала в Израиль, а теперь живу вот в такой сборной солянке: русские, еврейские корни, несколько языков. И иногда мне кажется, что национальность — это уже вторично.

А что думаешь ты? Как теоретик и человек, который давно живёт вне «своей» национальной среды.

Жду твоего мнения.

Лиза.

Письмо Лизы явно зацепило Соколова. Ответ пришёл довольно быстро и, как всегда, был жёстким и последовательным.

Тема: Re: Национальная идентичность — это атавизм или необходимость?

От: Dmitry A. Sokolov [скрыто]

Кому: Alejandro Moreno [скрыто]

Дата: 9 сентября 2040

Лиза (и все),

тема действительно интересная, особенно когда она идёт от человека, который вырос в России, переехал в Израиль, а теперь живёт в Южной Америке в довольно нетипичной семейной конфигурации.

Я отношусь к национальной идентичности крайне скептически. На мой взгляд,