Тот, кто жонглирует звёздами - Вероника Архипова
— Парень, слушай, — Сергей аккуратно взял мальчика за плечи, — Ты не помнишь, когда к Нине приходил этот жонглёр?
— А-а-а! Арсеньев! Да сколько ж можно?!
Воспитательница появилась до того внезапно, что вздрогнули оба: и мальчик, и мужчина. И оба подняли на неё растерянный взгляд.
— Вот, опять до человека докопался! Тебя уже ловить пришлось! Вы извините…
«Не извиню» — внутренне скривился Сергей, — Какого чёрта ты появилась именно сейчас, когда я вышел на след?!»
— Тамара Игоревна, я не докапывался!
— Ну, поговори мне еще!
— Нет, он впрямь не докапывался! — поднялся на ноги Сергей, — Мы просто разговаривали. Можно я задам ещё…
— Всё, всё! Оболтусу уже спать пора, а не по коридорам гулять! Ну!
— Да подождите вы!
Сергей снова взял мальчишку за плечи и развернул к себе, стараясь не думать, как это выглядит со стороны и чем может закончится. Слова четырёхлетки оказались весомее всего, что могут сказать воспитатели и нянечки вместе взятые, из-за одной только фразы. Про Нинкин плач.
— Скажи, пожалуйста, скажи мне: когда к ней приходил жонглёр?
Мальчишка съёжился, с опаской посмотрел на мужчину, к которому сам подошёл каких-то пару минут назад.
— Я не помню…
— Вспомни!
— Мужчина, отойдите от мальчика!
— Минутку, мне нужно…
— Я охрану позову!
Из-за до боли стиснутых плеч или же из-за воплей воспитательницы, ребёнок скривил губы и сморщился.
«Сейчас расплачется» — понял Сергей. И со вздохом разжал ладони.
Женщина подхватила мокрую от пота ладошку.
— Ещё одна подобная выходка — и вы отсюда не домой поедете, а в отделение! — шикнула она, утаскивая за собой мальчишку, который в мгновение перестал испуганно морщится, и принялся разглядывать «странного дядьку» через плечо. Сергею оставалось только смотреть им вслед, и то недолго — они скрылись за ближайшей дверью.
«Отлично» — выдохнул мужчина, — «Ничего не узнал, так ещё и репутацию отменную заработал. Камилла рада будет»
О жене, и о том, что она скажет, думать хотелось в последнюю очередь, поэтому Сергей встряхнул головой, поправил галстук, и принялся размышлять, как оправдаться перед директором, если на него, всё-таки, настучат. В голову ничего путного не приходило, мужчину уже клонило в сон, из-за мерного шума коридора…
Как из-за приоткрытой двери — той самой двери — раздался звонкий, почти радостный крик:
— Она заболела, и он пришёл! Со звёздами!
Крик тут же утих под воплями воспитательницы, а сам мальчишка снова скрылся за дверью. Но ломится туда Сергей не стал. Во-первых, многовато последствий, во-вторых — незачем.
Когда директор, потный и выдохшийся, наконец вышел в коридор, он застал мужчину не в том виде, в каком рассчитывал. Обычно долгое ожидание делало из его посетителей кого-то, с виду напоминающих амёб, растёкшихся на диванчиках с пустыми взглядами, но отец Нины был собран, как спринтер, ожидающий старта.
Хорошо, что Павел Олегович нёс для него добрую весть, а то спринтер легко мог бы стартовать прямо в него, впечатав в стену.
— Сергей Владимирович, вы извините, что так долго, надо было ждать, как занятия кончатся. Сейчас придёт воспитательница Нины и…
— Павел Олегович, — Сергей взглянул на директора, — А ваш главврач на месте?
* * *
Медицинский блок обдал его запахом хлорки. Выданные бахилы шуршали до того громко, что хотелось остановиться и стянуть их, на глазах у моющей пол санитарки. К счастью, у Сергея ещё осталось какое-то понимание приличий, поэтому всё, что он себе позволил — поглубже запахнуться в халат.
— Никогда не слышала, чтобы директор так вопил, — фыркнула молоденькая медсестра, — Не кутайтесь так, у нас тут пекло. Топят — будь здоров.
— За что он вас так? — спросила другая девчонка, полушёпотом.
— Да так… — Сергей не имел понятия, что сказать молодым врачихам: что он верит словам четырёхлетки больше, чем словам директора, или проще сразу признать, что у него переклинило голову? — У меня тут вопросик, не знал, к кому с ним идти…
— А потом р-раз — и поняли? — снова фыркнула девчонка побойчее. Похоже, местная сплетница, — Вы смотрите, директор у нас сюрпризов не любит.
— Это точно, — эхом поддакнула девчонка, которая потише.
«Что обо мне будут рассказывать, когда я сегодня уйду отсюда?» — невольно подумал мужчина, — «Что я занимаюсь киднеппингом или просто люблю навести шороху — поднять шум, сбить всех с ног? А как это Камилле аукнется, а Нине?»
— Но вы не бойтесь, — улыбнулась главная болтунья, — С нашим Борисом Евгеньевичем попроще будет. Он… более понимающий, что ли.
— Спасибо вам за окна, кстати, — ни с того, ни с сего вставила другая, — До этого не знали, как детей в палаты класть — холод страшный.
Тут терпение Сергея, внезапно, кончилось. Видимо, тема «благодетеля» имела накопительный эффект, и чаша, наконец, переполнилась.
— Да не ставил я эти окна, боже! — выпалил мужчина. А затем не смог остановиться, — Вы что, про благотворительный фонд не знаете? Это он собирал на окна, долго собирал, между прочим, а мы с женой просто финальную сумму внесли, которой недоставало!
— Всё правильно, — ничуть не смутившись, кивнула болтунья, — Вы внесли недостающую сумму. А было там чуть меньше половины, между прочим! А ещё злитесь, что благодарим.
— Да, — снова поддакнула девушка-эхо. И Сергею осталось только раздраженно замолчать. С другой стороны, пусть он побудет благодетелем, прежде, чем стать похитителем детей. Может, успеет что-то узнать об этом чёртовом жонглёре, пока его не выпрут с позором!
— Просто не говорите об этом так, будто я один расщедрился. Пожертвовавших много, и сумма уже собранного была не маленькая.
— Да-да, конечно, — улыбнулась болтунья. Молчунья предпочла промолчать, но Сергей и так понял: обе остались при своём мнении.
Так, за странным разговором и шорохом бахил, они оказались у двери в кабинет главврача.
— Вот обитель нашего дорогого Бориса Евгеньевича, — проворковала медсестра, — Заходите, не стесняйтесь. Если тишина, значит — один.
— И не бойтесь его голоса, — вдруг добавила её подружка, — Он всегда громко говорит, неважно — злится или нет. Он вообще человек громкий.
— Окей, понял, — отмахнулся Сергей. Поднял глаза на своих спутниц…
И увидел, как они стремительно удаляются к соседнему кабинету, исчезнув, затем, за дверью.
«Говорите, понимающий человек, да?» — фыркнул мужчина, — «Опять, значит, лаяться придётся?»
— Спасибо, — проговорил он в пустоту коридора. Постучал.
И сразу понял: кое-в-чём медсестры не соврали. Скрип кресла, кряхтение, топот раздались настолько отчётливо, будто никакой двери, отделяющей кабинет от коридора, и не было. Вот что значит «громкий человек»!
— А, вы, Сергей Владимирович? — дверь тоже распахнулась достаточно резво, — Меня предупредили, что зайдёте. Прошу!
Если б Сергей не знал, то мог