Том 2. Рассказы - Жан Грива

У Рамоны сомнений было немало; именно их, сама того не сознавая, пыталась она смыть долго сдерживаемыми слезами.

Она плакала так горько, будто хотела вместе со слезами избавиться от пережитых бед, страданий и сомнений разом. Излиться в слезах и очиститься, выплакать горе и приготовиться к новому, еще только предугадываемому прекрасному будущему, которое пока что скрыто темным, мрачным покровом сомнений.

Она оплакивала и свою судьбу, и судьбу жениха, и судьбы рабочих Сальвадора, судьбы их жен и детей. Она проливала слезы из-за несправедливости этой жизни, жестокости и бессердечия полицейских, из-за того, что всевышний не слышит молитвы бедняков, а власть имущие поступают немилосердно, жестоко по отношению к тем, кто вынужден бороться за хлеб насущный.

Она плакала и не слышала, что дыхание Альберто становилось учащенней и прерывистей, пока вдруг не оборвалось совсем...

Рамона все плакала...

Внезапно она очнулась и взглянула на раненого.

— Альберто! — позвала она тихо, и кровь застыла в ее жилах. — Альберто! — закричала она, и в этом приглушенном крике послышались отчаянье и страх.

Альберто лежал неподвижно, его бледное лицо не выражало ни единого признака жизни.

Он был мертв.

— Господи! — вскричала Рамона, сложив молитвенно руки и прижав их к груди. Так сидела она, окаменев, с обращенным к потолку комнатушки лицом и отрешенным взглядом. Потом, припав к телу покойного, сдавленно, со всхлипами зарыдала, но слез у нее не было, их она выплакала.

Постепенно в сердце Рамоны недавние жалобы и мольбы вытеснила ненависть, всепоглощающая, неукротимая ненависть. Если бы в этот момент порог ее комнаты переступили полицейские, она бы кинулась на них, убила первым попавшимся ей под руку предметом, убила с сознанием правоты и исполненного долга, убежденная в том, что уничтожила зло, помогла несчастным, гонимым и угнетенным.

Эти прежде никогда не возникавшие приливы непостижимой ненависти смягчили ее собственную боль.

Судьба Альберто соединилась с судьбами всех людей, в кого стреляли или ранили на площади Фаланги, кто был схвачен и заключен в тюрьму, кто теперь скрывается в церкви Сальвадора.

Ее собственная ненависть уже не знала границ, Рамона была готова на все, даже на убийство. Кровь клокотала у нее в жилах; до боли стиснув зубы, подняла она маленький кулак и погрозила известному ей, но невидимому врагу.

— Святая Мария, — ее губы едва слышно шептали кощунственные слова, — ты вроде уличной девки, продающейся богачам, ты ненавидишь бедняков и угнетенных. Будь ты проклята, и пусть будут прокляты те, кто убивает и карает с твоим именем на устах! И будь проклят храм, где я, преклонив колена, всю свою жизнь молилась тебе. Мои глаза никогда больше не взглянут на твои золоченые алтари, а уши никогда не услышат твоих лживых проповедников. За что ты отняла у меня Альберто? За что, проклятая?..

Внизу на лестнице послышались шаги. «Уж не полиция ли ищет Альберто, — вставая, подумала она. — Не отдам его никому». Рамона схватила с рабочего стола длинные острые ножницы, затаилась у двери.

Раздался стук. В правой руке девушка держала свое оружие, левой открыла дверь. На пороге стоял доктор Монтаня. Рука с зажатыми в ней ножницами опустилась.

— Доктор, вы? Я думала...

Все поняв, доктор ступил в комнату и прикрыл дверь. Он подошел к Альберто, чтобы проверить у него пульс, взял в свою его остывшую руку.

— Простите, сеньорита! Я пришел слишком поздно.

Рамона снова заплакала, ее плач напоминал стоны раненой птицы.

— Тело нужно увезти ночью и похоронить, — деловито сказал Монтаня. — Не то найдут, отнимут, зароют где-нибудь на пустыре за городом, шакалам на съедение. Этой ночью они не станут искать. Пока еще стоят, охраняют церковь, где собрались родственники и близкие демонстрантов. Нет ли у вас знакомого шофера, который мог бы нам помочь?

Рамона отрицательно покачала головой. Упавшие ей на лицо золотистые пряди волос были мокры от слез.

— Лучше бы карету «скорой помощи». Их не подвергают осмотру, но это стоит немалых денег.

— Деньги у меня есть, — ответила решительно Рамона. — Я отдам все до копейки.

— Куда бы вы хотели его отвезти?

— В Лора дель Рио.

— Да, далеко. В пятидесяти километрах отсюда.

— В этой деревне мы познакомились и окончили церковную школу. Там живут наши родители.

— Хорошо, я попытаюсь, — в голосе сеньора Монтаня послышалась неуверенность. — Если сумею договориться, в течение часа вернусь. Приготовьтесь...

Монтаня исчез так же тихо и незаметно, как и появился. Рамона перестала стенать и причитать и принялась за сборы.

Она раздела Альберто. Смыла запекшуюся на его груди кровь. Оттерла засохшие пятна крови на его рубашке, потом снова ее надела, включила электрический утюг и отгладила измятую одежду.

Когда Альберто был уже обряжен, на площади у церкви Сальвадора послышался шум подъехавшей машины. Значит, все в порядке, подумала Рамона успокоенно. Чем сможет она отплатить доктору Монтаня за такой риск и заботы? Есть еще прекрасные люди на земле, такие же, как ее Альберто...

На лестнице послышались легкие шаги. Сомнения не было: шаги принадлежали не одному, а нескольким идущим. На этот раз Рамона не схватилась за ножницы, она отворила дверь заблаговременно.

Кроме Монтаня, на пороге появились какой-то незнакомый мужчина и Эрика. Эрика, целуя подругу, сказала:

— Надо торопиться, дорогая моя, хорошая, пока еще темно! Они нам помогут...

Монтаня и незнакомец завернули Альберто в одеяло, молча положили на носилки и стали спускаться по лестнице.

Рамона вынула из комода скопленные к свадьбе деньги, заперла дверь и вместе с Эрикой поспешила вслед за мужчинами.

Когда они пришли на площадь Сальвадора, все было готово. Тело Альберто уже поместили в машину. Женщины сели рядом, доктор Монтаня в кабине с шофером и, едва дверца успела захлопнуться, сказал:

— Поехали!

На другом конце площади Сальвадора в свете электрических фонарей поблескивала цепь полицейских, поэтому машина направилась через старый город, миновала его узкие улочки и вскоре очутилась на площади Фаланги, оказавшейся свидетельницей недавних кровавых столкновений. Оттуда они свернули на авеню Хозе Антонио, а дальше по ярко освещенной Кейпо дель Лияно и Римской авеню выбрались на широкий берег Гвадалквивира.

На окраине Севильи, при выезде из города, их остановил полицейский пост. Доктор Монтаня предъявил свои документы