Том 2. Рассказы - Жан Грива

Старый Витум сдался.

— Ладно. Если уж так, то...

Он заковылял обратно в домик и некоторое время задержался там.

— Гражданин Витум, — громко крикнул Лицис, — мы вас ждем!

Витум вышел со связкой ключей в руке.

— Товарищ прокурор, — растерянно мямлил он, топчась на месте. — Товарищ прокурор... Я не хотел нарушать ваш ночной покой. На колокольне повесился какой-то неизвестный мужчина...

— Повесился?

— Замотался веревкой от колокола и повесился.

Прокурор взглянул на освещенную лунным светом колокольню.

— Как он туда взобрался?

— По громоотводу.

— По громоотводу?

— Что же тут удивительного! — сказал пономарь. — Колокольня Святого Петра в Риге гораздо выше. Священник рассказывал, что в тридцать пятом году туда тоже кто-то ни с того ни с сего забрался по громоотводу. Всякие люди бывают на свете, товарищ прокурор.

— Да, всякие люди встречаются, — ответил Айвар, зажигая карманный фонарик и освещая дверь церкви. — Открывайте!

Старик долго гремел ключами, прежде чем открыл дверь. Одного милиционера мы оставили у открытых дверей, второго пригласили с собой. Мы вошли в большое прохладное помещение. Сквозь цветные витражи готических окон пробивался лунный свет, бросая радужные отблески на скамьи и каменный пол. Остановившись в тени, мы прислушались. Ни малейшего шума. Айвар Лицис сделал несколько шагов вперед и беглым светом карманного фонаря осветил все углы просторного и мрачного помещения. Луч света задержался на алтаре, вырвав из темноты сломанное и брошенное на пол распятие. Даже не слишком наблюдательному человеку было ясно, что по распятию колотили каким-то твердым предметом.

— Что здесь произошло? — спросил прокурор.

— Я ничего не понимаю.

— Вы же здесь недавно проходили?

— Я был расстроен, испуган. Этого я... не заметил.

— Хорошо, пойдем дальше, — сказал прокурор и кивнул Витуму. — Идите вперед. Осмотрим ризницу.

— Там ничего нет! — воскликнул Витум.

— Пойдем, — торопил прокурор.

Витум пошел впереди, за ним мой друг, потом я, милиционер замыкал шествие. Дверь ризницы была открыта. Айвар осветил помещение. На столе стояли посуда, пустая бутылка из-под вина и стопка.

— Что это значит? — спросил прокурор. — Кто здесь угощался?

Старый Витум удивленно пожал плечами:

— Я ничего не понимаю.

— Это ваша посуда?

— Нет.

— Как она здесь очутилась?

— Не знаю. Здесь был какой-то хулиган или сумасшедший. Видимо, хотел осквернить церковь, пустить дурную славу о храме божьем...

— И после этого повесился?

— И после этого... повесился, — проговорил Витум, крестясь.

— Вы так думаете? — недоверчиво спросил Айвар.

— Я так думаю, — твердо ответил старик.

— Хорошо, пойдем дальше, — торопил прокурор, проверив, закрыта ли дверь ризницы, ведущая наружу.

Мы возвратились в церковь. Старый Витум молча плелся впереди. По скрипучим ступенькам мы гуськом поднялись наверх и остановились на балконе возле органа.

— Вы здесь играете? — спросил прокурор, осветив небольшой балкончик, и Витум важно ответил:

— Здесь я играю. Я играю ежедневно. В то время как я играю на хорах, двери храма и ризницы открыты. Возможно, что негодяй воспользовался этим, прокрался и спрятался в церкви, чтобы совершить это греховное дело и осквернить храм божий.

Айвар Лицис ничего не ответил. Бегло осмотрев балкон, он опять заспешил:

— Пошли дальше! Гражданин Витум, поднимайтесь первым!

— Куда вы хотите подняться? — точно не поняв распоряжения прокурора, спросил Витум.

— Поднимемся на колокольню, — ответил Лицис. — Посмотрим, что за ночная птица здесь орудовала.

— Он скончался, товарищ прокурор, — сказал Витум, и я заметил дрожь в его голосе. — Я только что... там был. Я его... вынул из петли... пытался оживить, но... напрасно.

— Ничего, поднимайтесь наверх! — настаивал Айвар.

Витум нехотя повиновался.

Ветхие, покосившиеся ступеньки лестницы, ведущей на колокольню, так неистово скрипели под нами, что казалось, вот-вот рухнут и мы сломаем себе шею на каменном полу.

— Осторожно! — предупредил меня Айвар, освещая фонариком нижние ступеньки. — Держись крепче за перила!

Наконец в лицо пахнуло свежим воздухом, струившимся из открытых люков звонницы. С трудом переводя дыхание от волнения и подъема, мы все остановились на площадке. При свете фонарика Айвара мы увидели укрепленный на качающейся перекладине колокол, в медной пасти которого, раскрытой точно для крика, торчал тяжелый свинцовый язык. Веревка колокола была перерезана. Отрезанный конец лежал на полу серой извивающейся змеей с круглой петлей на одном конце.

У стены на переломленной пополам стремянке неподвижно лежал человек с густыми бакенбардами и плешью, окаймленной с затылка венчиком длинных волос.

Это был он, таинственный полуночный звонарь. Милиционер подошел, потрогал окоченевшие руки и установил:

— Мертв...

— Мертв, — повторил старый Витум. — Я его вынул из петли.

— Что это за стремянка, на которой он лежит? — спросил прокурор.

Витум помедлил.

— Эта стремянка с колокольни. По ней можно взобраться на крышу. Наверху есть еще одна стремянка. Они тут с того времени, когда я делал ремонт.

— Почему эта стремянка сломана? — спросил прокурор.

— Мальчишки по воскресеньям лазали и сломали. Прямо беда с ними! — пожаловался Витум.

Айвар осмотрел сломанную стремянку.

— Перелом свежий, — заявил он.

— Не может быть! — воскликнул Витум.

— Перелом свежий, — подтвердил и милиционер.

— Стремянка сломана давно, — настаивал Витум. — После ремонта крыши ею никто не пользовался. Мальчишки сломали.

— Почему вы сегодня так хромаете? — поинтересовался Лицис.

— Это к дождю, — ответил Витум. — Ревматизм...

— Прежде у вас была более уверенная походка.

— Раньше было лучше. За плечами годы, старость у порога.

Прокурор осветил лицо мертвеца.

— Вы его знаете?

— Нет. Свидетель бог! Я его не знаю...

Милиционер нашел брошенный в углу колокольни топор.

— Это ваш топор? — спросил он Витума.

— Да, — чистосердечно сознался Витум и добавил: — Он, наверно, остался еще с тех пор, как я ремонтировал церковь.

— Хорошо. Пока мы не выясним обстоятельства загадочного происшествия, мы вас задержим. Вы поедете с нами в милицию, — спокойно заявил Айвар старому Витуму.

Витум вдруг выпрямился:

— Товарищ прокурор, что вы делаете? Я его не знаю. Бог свидетель! Я впервые вижу