Том 2. Рассказы - Жан Грива
Паламос стоял тихий, словно вымерший. Паруса на мачтах лодок плотно скатаны. Моторы даже пахнуть перестали бензином. Весла рыбаки унесли домой.
И лишь изредка одинокая лодка выходила ночью в море. Никто не допытывался, чья это лодка. Кто его знает, может, это морской патруль фалангистов?
Однажды утром в селении недосчитались сразу нескольких семей. Шепотом рассказывали друг другу, что ночью с берега доносились стоны и выстрелы.
Кое-кто из жителей отважился дойти до ближайшего городка Палафругеля. Они уверяли, что своими глазами видели огромный концлагерь для пленных солдат, беженцев и всех сторонников республики. От таких разговоров на душе становилось еще тревожнее.
Но прошел месяц, прошел второй, люди понемногу успокоились. Когда человек на каждом шагу подвергается опасности, он свыкается с ней. Так оно было и на этот раз.
Из соснового бора близ Паламоса выехали двое верхом на мулах. Загорелые, обветренные крестьянские лица. Оба — бородачи. Мулы обвешаны корзинками с кувшинами, дынями, виноградом. Двигались они к Палафругелю.
Ехавший впереди крестьянин, оглядевшись по сторонам, негромко сказал:
— Похоже, управимся до захода солнца. Не сплоховать бы только!
— Послушай, давай в пути не говорить о нашем деле! Иной раз и у кустов оказываются уши. А напоремся на фалангистов, прикинемся пьяными. Угостим их вином, фруктами. Только смотри не подсунь этим живоглотам дыню!
— Будь спокоен, не ошибусь.
— Ну и довольно об этом. Запоем-ка песенку, как и полагается пьянчужкам. Знаешь «Однажды ночью в Севилье»?
— Нет, лучше споем «Кармелу»... Эта мне больше по душе.
Они во все горло затянули песню и вообще вели себя так, будто только что осушили бочонок вина.
Неподалеку от Палафругеля шоссе забирало влево, а на повороте дороги пост фалангистов, двое солдат с винтовками.
— Стойте, старики! — крикнул один из них, подняв руку. — Куда это собрались?
— На базар во Фласу, сеньоры, денег нет, а налоги платить надо, хотим фрукты да вино продать, сеньоры, — скороговоркой сыпал один из бородачей.
— Дело доброе. Не будете платить налоги — посадят вас в кутузку.
Фалангисты подошли поближе, придирчиво оглядели корзинки. В одной вино, в остальных фрукты.
— Ойга! — воскликнул фалангист. — А с винца полагается пробу снять. Опять же мулам будет легче, да и вам придется поменьше закладывать. А то напьетесь, корзинки свои растеряете.
— Как скажете, сеньоры. Угостить всегда рады!
Второй крестьянин достал из корзинки глиняный кувшин и крикнул:
— Ребята, есть куда налить? Подставляй посуду!
Постовые отстегнули обтянутые зеленым сукном фляжки итальянского образца, отвинтили алюминиевые колпачки и с жадностью глядели на красную струю из кувшина. Добрую половину тут же выпили и снова до краев наполнили фляжки, потом отошли к обочине и крикнули:
— А теперь проваливайте!
Те не заставили себя упрашивать, стеганули мулов и были таковы. До вечера они таким же образом миновали еще несколько постов. Кувшин с вином, корзины с фруктами наполовину опустели. Только необычно тяжелых дынь крестьяне никому не давали.
На закате свернули с дороги в густую дубраву.
— Говорил тебе, все будет как надо! — усмехнувшись, сказал один. — Ты привяжи мулов, а я пойду разведаю, что и как. Эшелон должен пройти через несколько часов. Ты пока доставай взрывчатку, запалы. Да поторапливайся, не опоздать бы!
Говоривший затерялся в сумраке леса. Осторожно, ползком пробирался он между стволов, и вскоре впереди показался просвет. Вдоль опушки тянулось полотно железной дороги. Под лучами заходящего солнца рельсы отливали позолотой. Человек остановился, прислушался. Шелестела листва, тревожно покрикивала какая-то птица. Убедившись, что поблизости никого нет, он пустился в обратный путь.
Взрывчатка и запалы уже были вынуты из дынь, приведены в готовность. Корки пустотелых дынь тут же съели проголодавшиеся мулы. В лесу не осталось никаких следов.
Через полчаса бородачи выбрались из темной дубравы на дорогу. Дело было сделано. Они отъехали уже далеко, когда ночную темноту озарила вспышка и прокатилось эхо взрыва.
Назавтра люди, с трудом скрывая радость, сообщали друг другу о том, что ночью на железной дороге взлетел на воздух эшелон с направлявшимися в Пиренеи карателями.
Каждую третью ночь в Ведьмину пещеру на Черном мысу заплывала лодка. Прежде чем отправиться туда, Луис Вентэро выходил в открытое море. Отдалившись от берега, выключал мотор и шел к пещере на веслах. Точно так же поступал и на обратном пути. На дне лодки всегда лежала сеть с частой ячеей для сардин. Иногда Вентэро брал у рыбаков свежую рыбу для большей безопасности.
Не один Селестино — все партизаны с нетерпением ждали Вентэро. Он привозил им газеты, одежду, еду. Рассаживались вокруг костра и жадно слушали рассказы старого рыбака.
— О нашей поездке на базар во Фласу никто еще не пронюхал? — спросил у отца Селестино.
— О ней знают те, кому положено, и только. После взрыва эшелона полотно разбили на участки, их усиленно охраняют. Для охраны железной дороги сняли даже многие посты в Палафругельском лагере. Городской гарнизон отправили в лес охотиться за партизанами. В соседних селениях повальные обыски и аресты. Третьего дня и Паламос вверх дном перевернули.
Партизаны грелись у костра, ели принесенные гостинцы и улыбались в бороды.
— Отец, ты точно знаешь, что гарнизон оставил город, что уменьшена охрана концлагеря? — спросил Селестино.
— Об этом говорят не только у нас в поселке, но и в самом Палафругеле. Да я сам позавчера, возвращаясь с базара, видел, как по шоссе прошел большой отряд. За ним ехала походная кухня, машина с продуктами. По всему было видно — надолго уходят.
— Хорошая новость, ребята, — оживился Селестино. — Пусть только отойдут подальше...
— А это вам прислал мой сосед, Марсиано Пенья, — продолжал отец, развязывая тяжелый узел. В нем был большой глиняный горшок с вареным рисом. — Кушайте на здоровье. Рис рассыпчатый, долго простоит... Ты ведь помнишь, Селестино, сыновей Марсиано Пеньи? Двое погибли на мадридском фронте, третий, старший, командовал бригадой. Так вот этот старший неделю назад повесился в поезде под Церберой — французские жандармы собирались отправить его обратно в Испанию, передать фалангистам.
—