Новый человек-невидимка - Джон Диксон Карр
– А-а-а-а-а! – заорал сквайр Уайатт, подобно вождю индейского племени.
По мнению Джоан Бэйли, так никто не вопил со времен разгрома наполеоновской армии при Ватерлоо. Словно по щелчку пальцев, почти вся толпа – собаки, мальчишки, девчонки и даже родители – в едином порыве развернулась и бросилась обратно вверх по Хай-стрит. И вся эта разнородная масса на полном ходу врезалась в сэра Генри Мерривейла, который выдержал натиск, но двигаться вперед уже не смог.
Из всех участников импровизированного забега у пригорка остались лишь три застывшие от потрясения фигурки.
– Обалдеть! – едва слышно произнес юный Томми Уайатт.
– Дядя Том! – хлюпая носом, пискнула девятилетняя девчушка.
Пятнистая дворняга, не шевелясь, оглядывала окружающее пространство влажными глазами, в которых светилась невинность.
– Я с вас шкуру спущу! – неожиданно крикнул сквайр, потрясая в воздухе своим терновым посохом. – Чтоб мне под землю провалиться, а шкуру я с вас спущу – со всей троицы!
Будто по хлопку стартового пистолета, дети и собака бросились наутек в сторону широких ворот парка.
Над лугом, где развернулась эта трагикомедия, сгущались сумерки, а преподобный Джеймс предпринимал попытки высвободить полковника Бэйли из-под свалившегося на него чемодана, мольберта и красок.
Понурив голову, сэр Генри Мерривейл сидел посреди дороги, как человек, который безропотно смирился со своей участью.
Дама, что стояла возле Джоан Бэйли, была миссис Стелла Лэйси. Бросив короткий взгляд на свою собеседницу, она пожурила ее:
– Джоан, прошу вас! То, что случилось с вашим дядей Джорджем, совсем не смешно.
– Н… н… н… – начала Джоан, но не смогла продолжить.
Отвернувшись, негодная девица прижала ладони к лицу и, не в силах совладать с собой, закачалась взад-вперед. Стелла Лэйси явно пребывала в легком ужасе.
– Чувство юмора, Джоан, – строго проговорила она, – не имеет ничего общего с пошлым балаганом.
В этот момент полковник Бэйли наконец поднялся. Его лицо напоминало этюд в цвете: была тут и зелень травы, и графитовый оттенок каменного изваяния, и синее небо. В своем твидовом пальто и брюках-гольф, он стоял подобно неколебимому утесу. Вокруг его шеи, словно геральдический атрибут благородного рыцаря прошлых веков, были намотаны длинные кальсоны Г. М. из красной фланели.
– Джоан! – возмутилась Стелла Лэйси.
– Н… но это ведь всего лишь акварельные краски… Лицо нужно просто протереть влажным полотенцем. Он… на…
Полковник Бэйли на эти замечания не реагировал. Едва держа себя в руках и касаясь чемодана кончиком ботинка, он произнес:
– Что это за бандура? И кто, – взметнулась его тяжелая, веснушчато-морщинистая рука, – этот джентльмен, который сюда идет?
– Сэр Генри Мерривейл, – прошептал преподобный Джеймс. – Представитель одного из знатных старинных родов Англии. Баронет, – добавил он.
Надменный аристократ, о котором шла речь, величаво приближался к месту событий. Спускаясь с пригорка, он чуть снова не упал, но гнев и возмущение удержали его на ногах, пока он, спотыкаясь, приближался к полковнику Бэйли.
– Послушайте, – воодушевленно поднял он правую руку в воздух, будто давал присягу. – Клянусь всеми святыми, я совершенно НЕ ПРИЧАСТЕН к этому светопреставлению. Вы ничего не сможете мне пришить. Я имею к этому хаосу не больше отношения, чем часы с кукушкой в швейцарском шале. И сейчас я это докажу.
Находясь в ударе, Г. М. превращался в непревзойденного оратора, экспрессивной жестикуляции которого мог бы позавидовать даже покойный сэр Генри Ирвинг[51]. В воздухе выписывая руками выразительные фигуры, он представил свое ви’дение огорчительного происшествия. К тому времени преподобному Джеймсу уже с трудом удавалось сохранять серьезную мину, но Г. М. намеренно не удостаивал его взглядом.
– Вот так все и случилось, – заключил он, – не сойти мне с этого места!
Пару мгновений полковник Бэйли не шевелился. Потом он сделал ровно то, что и следовало ожидать от военного старой закалки. Он запрокинул голову и затрясся от хохота.
– Чертовски гениальная идея! – сказал он, снова касаясь чемодана с колесиками кончиком ботинка. – Приходите к нам сегодня на ужин! – добавил он, слегка смутившись.
Прижав руку к своему необъятному животу, Г. М. склонил голову в знак благодарности:
– Спасибо, сынок. Почту ваше приглашение за честь.
– Ну и прекрасно! Джоан! Есть ли у нас сегодня какие-нибудь деликатесы?
– Ох! – только и выговорила Джоан, поняв, что опоздала. Ее розовые губки затрепетали. – Дядя Джордж, я…
– Карри? – вселил в нее уверенность просиявший полковник.
Джоан кивнула и с облегчением выдохнула. Она могла бы потчевать своего дядю карри триста вечеров в году, и, как правило, он не имел ничего против, а только замечал, что ужин удался на славу.
– Вы не заблудитесь, – обратился он к Г. М. – Войдете в ворота имения, повернете налево, на посыпанную гравием дорожку, что также уходит влево, и первый дом, который увидите, и есть наш. Поняли? Отлично!
Не обладая чванливым характером, полковник Бэйли совершенно позабыл о причудливых узорах на своем лице. Он поднял мольберт, испачканный холст, кисти и большой ящик с красками и сунул все это под мышку. Его волосы цвета перца с солью были коротко пострижены, а седеющие усы аккуратно подрезаны. Густые брови, проницательный и умный взгляд, на который не каждый обратил бы внимание. Любой, у кого повернулся бы язык назвать его полковником Блимпом, тупицей-солдафоном с известных карикатур, сильно ошибся бы.
– Приходите пораньше, ладно? – неформально добавил полковник. – Хотелось бы с вами потолковать. Вы ведь не последний человек в Военном министерстве, – видите, я знаю, кто вы такой! И вы не такой скрытный, как кое-кто из ваших коллег. До встречи!
Сунув красные фланелевые кальсоны преподобному Джеймсу, который как раз складывал вещи Г. М. обратно в чемодан, Джордж Бэйли не спеша двинулся в путь. Минуту спустя викарий звонко щелкнул замками чемодана и выпрямился. Решимость, которую выражало его красивое лицо, нельзя было назвать твердой, но его хорошо поставленный голос звучно разнесся по округе:
– Полковник Бэйли!
– Да? – обернулся взобравшийся на пригорок полковник.
– Вы не будете возражать, если я загляну к вам сегодня после ужина? Дело касается… э-э-э… церкви. Вы член приходского правления, и я хотел бы проконсультироваться у вас.
– Господи, неужели это дело не может подождать? – с плохо скрываемым раздражением произнес полковник Бэйли.
– Боюсь, что нет, сэр, – отозвался преподобный Джеймс. – Речь идет об анонимках. Я вот тоже одну получил.
Полковник Бэйли пожал плечами.
– Ну ладно, – сдался он и тяжелой поступью направился к воротам парка.
Настроение оставшихся заметно переменилось. Все вдруг ощутили, что в воздухе запахло вечерней сыростью, и невольно обратили взгляды