Бёрлингтон-сквер, 23 - Дженни Кир
Сосед повозился с камерой и велел девушке встать на лестничной площадке, подняв бокал и отвернув лицо.
– А не слишком ли высоко, милый? – усомнилась она.
– В самый раз, – отозвался Гилберт, опуская фотоаппарат к поясу и глядя в крошечное окошко видоискателя. – Не двигайтесь, – велел он и нажал на кнопку.
Тут с улицы очень кстати донесся гудок. Клара расслабилась, легко сбежала вниз и протянула руку, вопросительно приподняв брови. Гилберт не сразу сообразил, чего она требует. Он порылся в карманах, достал небольшой сверток банкнот и отсчитал пять купюр.
– С вами почти приятно иметь дело, – сказала она.
Ныряя в промозглую лондонскую ночь, Клара подумала, что, несмотря на уверения в обратном, бедняга явно без ума от нее, если ради того, чтобы заполучить ее фотографию, легко расстался с такой суммой.
***
Через час, после захватывающей поездки по центру Лондона в кабриолете Джека, Клара, Невилл, Митци и Джек прибыли в ночной клуб «Шестьдесят три». Порой, когда Невилл настаивал на своем, они отправлялись в «Розовую туфельку» – дивное место с золотыми стенами, розовыми греческими колоннами и огромными абажурами цвета фламинго. Там собиралась более эпатажная публика и косметикой пользовались не только дамы. Но Джек предпочитал «Шестьдесят три» – как минимум потому, что в респектабельном заведении Невилл вел себя более сдержанно.
Это был уже второй клуб, открытый скандально известной миссис Бейсвотер: первый закрыли за продажу спиртного без лицензии. Новое заведение на Джеррард-стрит, 63, что в Сохо, предлагало обилие алкоголя, танцы и эффектный черно-белый интерьер. По мнению Клары, решение владелицы подавать завтраки, чтобы удержать посетителей до рассвета, было весьма хитроумным. Невилл нередко заканчивал ночь – или, правильнее сказать, начинал утро – копченой рыбой, чашкой кофе и ломтем хлеба с маслом.
Порой завсегдатаи увлекались весельем настолько, что вспыхивали драки: вечерние наряды вовсе не гарантировали принадлежность публики к сливкам общества. В «Шестьдесят три» захаживали гангстеры из Вест-Энда, театралы, английская знать и даже мелкие европейские аристократы. По слухам, тут видели Рудольфа Валентино, упокой Господь его душу, принца Христофора Греческого и даже Ивлина Во.
Они заняли столик, и Невилл сразу закружил Митци в танце, даже не дав бедняжке присесть и оставив Клару наедине с непривычно задумчивым Джеком. Девушка не могла понять, в чем дело: кавалер выглядел беспокойным, избегал ее взгляда и даже двигался сегодня иначе. Мало того, он не поприветствовал американского миллионера, с которым недавно сошелся, что было совершенно на него не похоже, ведь Джек любил появляться рядом с популярными людьми. Возможно, именно поэтому они с Кларой так хорошо ладили. Оба стремились быть в центре внимания, и девушка подозревала, что как раз это и послужило причиной его увлечения ею – все взгляды неизменно устремлялись к неугомонной Кларе, а значит, и к Джеку тоже.
Между ними повисла неловкая пауза, пока не вернулась Митци, с кислым выражением лица тащившая за собой только что появившуюся Лили.
– Невилл ужасно себя ведет, – пожаловалась она. – Он бросил меня почти сразу и теперь строит глазки какому-то молодому виконту. Это все очень мило, когда мы в «Розовой туфельке», но никак не здесь. Наверняка по углам прячутся репортеры. Если он слишком явно продемонстрирует свои пристрастия, его отец нескоро получит вожделенный титул пэра.
В двадцатые годы любовь, о которой не смели говорить вслух, негласно принималась обществом, особенно среди богачей, умевших обходить запреты, вращаясь в нужных кругах. Однако закон оставался законом, и власть имущие должны были показывать, что соблюдают его. Пренебрегать осторожностью и выставлять свои предпочтения напоказ было рискованно. Неосмотрительный Невилл, который после чрезмерных возлияний частенько шатался по темным городским улицам, горланя собственную версию песни «Все милые девочки любят моряка», запросто мог снова угодить за решетку.
– Ты ведь потанцуешь со мной, Джеки? – Митци надула ярко-красные губы и затрепетала ресницами, но Джек однажды уже оседлал эту лошадку и утратил к ней интерес.
Он был вторым в череде скоротечных женихов Митци. С тех пор она успела уже завести третьего и расстаться с ним.
– Не сегодня. Я хочу посидеть здесь и полюбоваться видом, – сказал Джек, глядя на Клару, и у той тревожно заныло под ложечкой.
– Ну почему вы все такие скучные? – спросила Митци. – Пойду припудрю носик. Кто-нибудь со мной? Лили? Клара?
Обе девушки покачали головами, прекрасно понимая, на что намекает их подруга, говоря «припудрить носик». Клара и сама изредка баловалась кокаином, но не любила неизбежные последствия: мигрень и приступы паранойи. Алкоголь ей нравился больше: голова потом болела так же, но он стоил куда дешевле, а веселое настроение длилось дольше. Митци же впала в зависимость от этой дряни, и ее обоняние почти атрофировалось. По остроумному замечанию Лили, на нее не стоило тратить флакон «Шалимара» от «Герлен».
– Слыхала новость? – осведомилась Лили, сменив тему. – Старина Филипп торопится со свадьбой. Судя по объявлению в «Таймс», торжество состоится уже в следующем месяце. Я приняла приглашение. Невесту я не одобряю, но нельзя же упускать шанс пообщаться с особами королевских кровей, пусть даже и не первой важности. Ума не приложу, как им удалось все так быстро провернуть и к чему вообще поднимать суету. Чертова война давно закончилась.
Клара отлично знала, почему со свадьбой так спешили, – чтобы замять скандал, причиной которого была она. Однако девушка промолчала, стараясь не принимать близко к сердцу то обстоятельство, что не попала в список приглашенных, и прекрасно понимая, почему ее не позвали на торжество. Стараясь скрыть раздражение, Клара прикусила губу. Было очевидно, что к ней отнеслись как к игрушке, последнему веселому приключению перед тем, как мистер и миссис Филипп Хайгроув умчатся в пылающий закат навстречу респектабельной жизни и супружескому блаженству. Или, по крайней мере, убедят в этом окружающих.
– Не понимаю, зачем добровольно надевать на себя эти пресловутые брачные оковы? – фыркнула Лили, схватив с подноса проходящей мимо официантки мартини с оливкой и залпом осушив бокал.
– Причина в любви, дорогая, все дело в любви, – пояснил Джек и снова посмотрел на Клару так, что у нее скрутило живот.
– Но почему именно Филипп? – скривилась Лили. – Я всегда считала этого парня пустоголовым, да и красавцем его, если честно, тоже не назовешь.
– Зато у невесты на пальце солидный камушек. Который всегда можно будет продать, если все пойдет прахом, – заметила Митци.
Клара задумалась, куда подевались три помолвочных кольца, которыми успела обзавестись их подруга. Наверное, превратились в ее любимый порошок. Лили поставила пустой бокал на стол, а Митци схватила клатч.
– Пойдем, Лили. Составишь мне