Бёрлингтон-сквер, 23 - Дженни Кир

– Я хотела доказать себе, что чего-то стою, – пожала плечами Мерси. – И потом, в городе проще. На ферме постоянно бываешь занят, а в магазине отработал смену – и свободен. К тому же люди здесь намного добрее. Моя свекровь была страшно озлоблена из-за того, что случилось с ее сыном, и винила во всем меня. Мне нужно было начать заново. Понять, кто я такая.

Клара вспомнила: тетушка Агги упоминала про то, что молодая вдова слишком нервная и забитая. Она и сама видела это: женщина сидела на краешке скамьи, не решаясь откинуться на спинку, а взгляд ее широко раскрытых глаз метался из стороны в сторону.

– Жаль, что у меня нет иного предназначения, кроме неписаного удела всех женщин – выйти замуж и стать матерью, – сказала Клара.

Без сомнения, она не справится ни с одной из этих ролей. Она была напрочь лишена материнского инстинкта, и неизбежность появления в браке ребенка пугала ее до дрожи. Она не хотела ни терпеть родовые муки, ни попадать в зависимость от другого человека.

– Но я просто не знаю, чем могла бы заняться. Однако работать в магазине точно бы не стала – это не мой уровень. – Клара сразу поняла, что сболтнула лишнее. – Без обид.

– Все в порядке. – Мерси улыбнулась. – У вас, без сомнения, образование лучше, чем у меня, и вы можете претендовать на профессии, которые мне недоступны: секретарша, учительница и тому подобное.

– Да какое там образование! Я была слишком непоседлива для учебы, – вздохнула Клара, изящно скрестив ноги. – Если бы стиль и умение вести остроумную беседу входили в учебную программу, я бы окончила школу с отличием. По большому счету я умею лишь хорошо выглядеть, окружать себя красивыми вещами и порхать по танцплощадкам, потягивая коктейли. Вот уж в чем я истинный мастер. – Она сама себе улыбнулась. – Если бы мне платили за умение веселиться, я была бы баснословно богата. Так что, пожалуй, остается лишь довольствоваться браком без любви, но с хорошими финансовыми перспективами.

Мерси испуганно ахнула и вцепилась ей в руку.

– Нет! – Тревога на ее лице сменилась откровенным ужасом. – Не делайте так ни в коем случае. В брак можно вступать только по любви – и ни по какой другой причине.

После разговора с Мерси Клара попыталась загладить вину за то, что отняла комнаты у более достойной претендентки. Она старалась быть полезной и больше времени уделять тете. Решимость покончить с разгульным образом жизни, помноженная на тающие финансы, привела к тому, что девушка на несколько дней присмирела. Пожилая дама была в восторге оттого, что племянница проводит с ней вечера, да и Клара в свою очередь радовалась: ведь здесь ее любили за то, какая она есть. Уютно устроившись на диване рядом с тетушкой Агги, слушая ее прямолинейные житейские рассуждения и болтая о прошлом, девушка ощущала удовлетворение, какого не испытывала уже давно.

Но друзья скучали по ней, а Невилл был недоволен тем, что она променяла их компанию на «какао и общество унылой старушенции». В конце концов Клара поддалась на настойчивые уговоры Джека и согласилась вечером, на исходе августа, отправиться с ними в клуб «Шестьдесят три».

Она вытащила из шаткой груды одежды на стуле с реечной спинкой слегка помятое шелковое вечернее платье персикового цвета. Картина в спальне Клары напоминала благотворительную распродажу в церкви, ведь она так и не разобрала вещи как следует. Девушке очень не хватало прислуги, хотя в отсутствии горничных, придирчиво оценивающих хозяйку из угла каждой комнаты, было свое преимущество. Она надела платье через голову. Ткань мягко заскользила по телу, пока Клара разглядывала свое отражение в зеркальной дверце довольно безвкусного викторианского шкафа. Повертевшись из стороны в сторону, девушка заметила, что украшенный стразами бантик на левом плече переливается на свету, а подол едва прикрывает колени – верх неприличия, по мнению ее бабушки по отцу, богатой вдовы, располагающей уймой свободного времени, чтобы оплакивать ушедшую молодость и осуждать всех, кто дерзал наслаждаться своей.

Клара знала, что очень привлекательна. Джек без конца твердил ей об этом, а взгляды, которые бросал на нее Николас, подтверждали его слова. Разумеется, флиртовать с женатым соседом было непозволительно, но ей нравилось провоцировать легкую ревность между супругами. Встреча с ними напомнила Кларе, как волнует охота на жертву, которая даже и не подозревает, что ее ждет.

Сбежав вниз по двум лестничным пролетам, Клара столкнулась с угрюмым Гилбертом. Тот только что вошел в дом, держа в руках фотоаппарат. Сначала он не обратил на соседку внимания, но, когда она попыталась проскользнуть мимо, резко преградил ей путь.

– Можно, я вас сфотографирую? Прямо здесь и сейчас. – Его глаза сузились.

Ну и ну: хотя бы поздоровался сперва. Но не учить же взрослого мужчину элементарным манерам.

– Нет, – решительно заявила Клара. – Мне пора уходить.

– Я заплачу вам пять фунтов.

При других обстоятельствах она бы презрительно фыркнула и пошла дальше, однако сейчас решила, что пять фунтов определенно не помешают. Да и любопытство брало верх: зачем парню понадобилась ее фотография? Либо Гилберт был очередным пылким поклонником, либо намеревался использовать снимок в неблаговидных целях.

– Я не собираюсь раздеваться, чтобы вы потом продавали непристойные фотографии со мной в так называемые художественные журналы.

Бледное лицо Гилберта окрасилось во второй цвет доступной ему скудной палитры – смущенно-розовый.

– Меня интересует платье. Это займет всего минуту, и никто не узнает, что это вы. Ваше лицо не попадет в кадр.

– Тогда я не вижу в этом смысла, милый.

– Понятно. – Он выглядел разочарованным. – Следовало догадаться, что деньги вам ни к чему.

Не желая уточнять, каково ее финансовое положение, Клара пересмотрела свое решение:

– Только сфотографируете платье, и все? И никаких глупостей?

– Вы не в моем вкусе, – покачал головой Гилберт.

– Взаимно.

Пару секунд они молча смотрели друг на друга.

– Ладно, только быстро, – наконец согласилась Клара, сообразив, что клаксона, возвещавшего прибытие ее компании, пока слышно не было. – И оплата сразу.

– Мне нужно кое-что взять.

Гилберт скрылся в гостиной тети Агги и вернулся с хрустальным бокалом для шампанского из набора разнородной посуды, который стоял на буфете. Тетя позволяла жильцам заходить в эту комнату, когда им заблагорассудится. Она призналась племяннице, что жизнерадостное приветствие мистера Блэндфорда часто становилось для нее главным событием дня, и упомянула, что даже Гилберт иногда заглядывал сюда на чашку чая, хоть и выпивал его почти молча.

– Держите. – Фотограф сунул Кларе бокал. –