Мера удара. Заиндевелые лица в сумерках - Сергей И. Венедов

— Ах вот оно что!

— Да, это и ещё кое-что!

— Вали, я сказал!

Фефа обернулся на шум. В дверях стояла Лариса в распахнувшемся халате. Под халатом на ней ничего не было. Рыжие волосы собраны в шиньон. Высокая, стройная. Классная тёлка. «Надо было её трахнуть вчера», — подумал Фефа.

— Чё это они все трясутся при встрече со мной!? — весело воскликнул он, не спуская глаз с живота Ларисы. — Я чё, такой страшный?

— А ты, блин, сам не допираешь? — прямо в лицо ему выкрикнул Гоша. — Не доходит?

И он потряс перед носом у Фефы утренней местной газетой.

— А это ты видел?

Окончательно проснувшись, тот потянулся, чтобы взять из рук Гоши слегка помятую газету, со страницы которой в колонке «Происшествия» смотрела его физиономия не первой свежести, но узнаваемая.

— Гляди-ка, — восхищённо произнёс он, — я нынче в прессе! Дай посмотреть.

Но приятель отвёл руку с газетой.

— Теперь усёк? — взорвался он. — Кончай валандаться! Вали срочно, я сказал!

Ещё минуту назад очарованное своим видением в газете, лицо Фефы помрачнело и напряглось. На удивление спокойный, он поднялся во весь рост, почёсывая затылок. Лариса испуганно шагнула поближе к своему Гоше. Видимо, из кухни доносилась какая-то весёлая музыка, а из ванной несло па́ром и едким запахом дешёвого шампуня.

— Если ты так очкуешь, смотри не обделайся, — презрительно произнёс Фефа, — и поступай как другие…

А поскольку Гоша, похоже, его не понял, уточнил:

— Ну да, давай беги, сдавай меня ментам! Не тушуйся!

Сравнивать Гошу и Адама было просто глупо.

Лариса продолжала подпирать раму двери, но наконец сообразила запахнуть халат. Гоша отрицательно помотал головой — никого сдавать ментам он не собирался. Но сказать об этом не успел: Фефа отвесил ему мощный удар в печень слева, потом справа. И сразу повторил, но ещё сильнее. Лариса вскрикнула. С открытым ртом, прерывисто дыша, так и не успев ничего сказать, Гоша повалился на коврик из синтетического меха перед кроватью. Фефа отупело смотрел на него, словно поражаясь собственной злой силе, а когда перевёл взгляд с лежавшего на полу приятеля на его подругу, то увидел, что она тоже изумлённо смотрит на него.

— Пора бы ему знать, что он хиловат на проверку, — только и нашёл что сказать сказать Фефа. Лариса ничего не ответила. Чокнутый — он и есть чокнутый.

— Все эти чуваки, — подытожил Фефа, — просто навоз!

Его внимание привлекла спортивная сумка, лежавшая на пуфе. Он перешагнул через Гошу, начавшего потихоньку шевелиться, взял сумку и вытряхнул её содержимое на пол. Боксёрские перчатки, тапочки, полотенце и расчёска. А ещё длинный конверт, сразу перешедший Фефе в руки. Лариса поджала губы. Гоша недовольно ворчал, поднимаясь с пола. В конверте Фефа обнаружил толстую пачку пятитысячных банкнот. Гоша пытался устоять на коленях, по подбородку у него стекала желтоватая пена. Лариса бросилась к нему на помощь, скорее из чувства долга, чем из сострадания, но Фефа остановил её:

— Не дёргайся, тебе говорю!

Она сразу застыла на месте и, казалось, не сильно расстроилась, что ей помешали помочь другу. Похоже, тот не собирался рассказывать ей о содержании конверта.

Слюнявя палец, Фефа считал банкноты и удовлетворённо улыбался.

— Видать, нокаут того стоит! — радостно провозгласил он, собираясь уходить, когда вдруг заметил что-то на полу возле Гоши. Тот попытался подняться, опираясь на тумбочку, но снова упал. Фефа поднял с пола то, что его заинтересовало, и, держа деньги в одной руке, прошёл мимо Ларисы к выходу из квартиры, не отрывая глаз от зажатой в другой руке газеты с описанием его «подвигов». Влекомая сквозняком, входная дверь тяжело захлопнулась за ним.

* * *

Зелёное пространство предгорья напоминало море и поражало воображение своими размерами. По бескрайней зелёной поверхности «моря», окаймлённой елями у подножия гор, мирно паслись и бродили, резвились и гарцевали кобылки и жеребчики, опьянённые покоем и свободой.

— Сколько времени мы уже шагаем? — спросила Вера.

— Полчаса, а что?

— Я не думала, что это хозяйство такое огромное.

— Это мы его только по диагонали пересекли. Надеюсь, ты довольна, — откликнулся Адам.

— Довольна? Лучше сказать — поражена, восхищена.

Она прильнула к мужу всем корпусом, и их одинаковые плащи соединились, издав характерное шуршание. Если счастье можно измерять мгновениями, то в это мгновение Вера чувствовала себя совершенно счастливой. Недосып вместе с ночной тревогой последних дней и усталость от болтанки в самолёте улетучились. Когда Адам нагнал её в аэропорту, Вера заметила, что муж озабочен, хотя он, конечно, не стал рассказывать ей о своём визите к Джаниеву, не упомянул об этом и во время полёта. Прилетев, оба предпочли окунуться в изумительную природу Северного Кавказа и переговоры с владельцем коннозаводства, как если бы хотели забыть или на время забыли о событиях последних дней. В аэропорту Минводы им в аренду предложили очаровательный, почти новенький вездеход «Рейндж Ровер», и они радостно, любуясь пейзажем, не торопясь осваивали 200 км до Архыза, где их ждала встреча с мечтой. По пути остановились перекусить в тёплом и уютном придорожном ресторанчике и, посетив его форельное хозяйство, искренне восхищались отвагой местных деловых людей, посвятивших себя развитию туризма в этом некогда отсталом крае.

Дойдя до конца зелёного поля, они остановились перевести дыхание у каменного мостика через маленькую, но бурную речку.

— Сколько же здесь гектаров в итоге? — спросила Вера.

— Не знаю точно. Десять или больше.

— С ума сойти.

— Не сойдём, хотя это более чем…

Вера издала короткий смешок.

— Надо же… подумать только… Освоим?

Адам нахмурился, изображая озабоченность.

— Придётся попотеть… А куда мы денемся. Думаешь, не потянем?

Она тряхнула своими пышными волосами с рыжим отливом, вспыхнувшими золотом в лучах уходящего солнца.

— Я в тебя верю… Ты у меня могуч… Хотя это кажется сумасбродством…

— Понял, — Адам улыбнулся. — Слава Аллаху, что не сомневаешься, а то уж я подумал… Иногда надо верить в сумасбродства. И совершать их, а не только верить в них…

Он притянул её к себе и жадно поцеловал в губы. Мягкий, но холодноватый ветерок предгорья вихрем завертелся вокруг и умчался куда-то вверх, видимо, на ночлег. Они бродили ещё около часа по нескончаемой земле, ещё не ставшей их собственностью. Навстречу им попалась большая ослепительно белая лошадь с шикарной бежевой гривой, и они немного поговорили с ней тихими голосами, прежде чем направиться к главному жилому дому, где их ждал человек, которого не иначе как обстоятельства жизни заставляли продать всю эту красоту.

В сотне метров от жилого дома, стоявшего полукругом, спиной к горам, виднелось длинное строение,