Отголоски во времени - Джули МакЭлвен

Он загадочно улыбнулся. — Скоро увидите.

— Ладно. Но имейте в виду: я славлюсь тем, что умею разговорить даже самых крепких подозреваемых на допросе.

Герцог рассмеялся. — Учту.

Кендра перенесла тарелку к столу и уселась напротив герцога. — Понимаю, вы плохо знали леди Уэстфорд, но, может быть, слышали о ней какие-нибудь слухи? Или о лорде Уэстфорде?

С лица герцога исчезло веселье. Он задумался. — Ничего такого, что могло бы привести к убийству. — Он вздохнул и покачал головой. — Каро знала бы: она внимательно следит за городскими сплетнями.

— Даже могу догадаться, с кем она переписывается — с леди Сент-Джеймс. — Леди Сент-Джеймс была одной из самых известных сплетниц Лондона. Если вокруг Уэстфордов ходили слухи, она их знала. — Я уже решила навестить её сегодня.

— Все новости света, on-dit

Кендра пожала плечами. — Выбора у меня почти нет. Мне нужна информация, и быстро. — Здесь нельзя было обратиться к десятку электронных баз или к теневому интернету. Здесь у неё была одна леди Сент-Джеймс.

Герцог поднял чашку. — У меня сегодня несколько встреч в клубе. Уверен, смерть леди Уэстфорд станет главным предметом разговоров и найдётся немало теорий о случившемся. — Он отпил и поставил фарфоровую чашку. — Если услышу что-нибудь интересное, сообщу.

Дверь открылась, и Кендра повернула голову. В комнату вошёл Алек с букетом ослепительных жёлтых, оранжево-золотых и белых нарциссов, щедро украшенных нежно-голубыми незабудками.

— Доброе утро, дядя, — сказал он, но смотрел на Кендру. Улыбнувшись, протянул ей цветы. — Для моей прекрасной невесты.

Поражённая, Кендра уставилась на букет. Затем поднялась, неожиданно почувствовав, как сжимается горло, и приняла подарок. — Они прекрасны.

— Где же ты нашёл нарциссы в такое время года, Алек? — спросил герцог.

— У Стэндиша.

— А-а.

Кендра недоумённо посмотрела на них. — А где это — Стэндиш?

Алек улыбнулся и коснулся пальцем непокорного завитка у её щеки. — Не «где», а «кто». Барнаби Кэмден, граф Стэндиш. Он страстно увлекается садоводством и устроил при своём лондонском доме великолепную оранжерею. Я решил, что моя жена заслуживает большего, чем букетики от уличных продавцов. Стэндиш провёл меня по коллекции и произнёс довольно длинную лекцию о значении каждого цветка. Оказывается, нарциссы означают надежду на будущее. Я подумал, это подходящий символ для нас и нашего общего будущего.

Кендра уткнулась носом в бархатные лепестки, вдыхая тонкий аромат.

— А незабудки я попросил добавить потому, что не хочу, чтобы ты когда-либо забыла, откуда — когда

Она судорожно выдохнула и подняла глаза на мужа. — Мне никогда раньше не дарили цветов.

Наступила краткая тишина. Затем Алек покачал головой. — И как, чёрт возьми, Америка выиграла войну, если там живут одни болваны?

Кендра тихо рассмеялась. Романтике прежде никогда не находилось места в её жизни. Родители расписывали каждую минуту её бодрствования, пока в четырнадцать лет она не поступила в Принстон. Их попытка продолжить контролировать её уже там вызвала бунт, после чего родители умыли руки. То было страшное время, и выжить помогала лишь полная сосредоточенность на учёбе. Да и четырнадцатилетних студентов не приглашали на вечеринки братств. Однокурсники видели в ней ребёнка — которым она и была. Она оставалась одинокой, отверженной обществом. Уродцем природы.

Во взрослой жизни всё вращалось вокруг работы. Мужчин, с которыми у неё были отношения, можно было пересчитать по пальцам одной руки.

И ни один никогда не приносил ей цветов.

Пришлось сглотнуть комок в горле. — Спасибо, — тихо сказала она, глядя Алеку в глаза.

Он улыбнулся. — Всегда пожалуйста.

В дверях появился Уэйкли. — Мадам, вам доставили посылку.

Кендра вопросительно подняла брови, глядя на Алека, но тот покачал головой. — Свою доставку я вручил лично.

— Ага, — произнёс герцог, промокая рот салфеткой и вставая. — Значит, это моё.

Кендра улыбнулась, едва они вошли в холл и она увидела двух лакеев, которые с трудом держали большой тяжёлый предмет, завёрнутый в парусину. Ей даже не требовалось заглядывать под покрывало, чтобы понять, что это такое: грифельная доска.

— Это прекрасно, ваша светлость. — Ей пришлось моргнуть, когда глаза вдруг затуманились слезами. — Всё это… Просто прекрасно.