Первый ящик снизу - Паоло Дельмастро

В детективных сериалах, которых я пересмотрел великое множество, часто утверждалось, что серийные убийцы нарочно оставляют улики, потому что в глубине души хотят, чтобы их поймали. Я так не думаю. По-моему, все обстоит как раз наоборот: лично мне видится в этом прежде всего стремление бросить вызов противнику и желание во что бы то ни стало его одолеть. Только представьте, насколько сложнее было бы поймать преступника, если бы все улики раскрывали мотивы убийцы, но не предоставляли никакой информации, которая позволила бы выйти на его след. Настоящее противостояние начинается там, где есть риск проиграть, когда многое поставлено на карту. А мы с Андреем до сих пор углублялись исключительно в мотивы убийцы, не имея ни малейшего представления о том, как все это могло нам помочь его найти. Были ли мы в состоянии предугадать, кто станет следующей жертвой? Знали, где и когда произойдет следующее убийство? Нет. Не стоит и говорить, что это был не самый подходящий момент для разговора с комиссаром Манкузо.

Меня разбудил телефонный звонок. Я посмотрел на часы — не было еще и девяти утра.

— Доброе утро, комиссар! Дайте-ка я угадаю: вы посылаете за мной машину, — сказал я, не дав ему времени даже поздороваться.

— Браво, Фоссати! Сразу видно, что вы обладаете недюжинной интуицией.

— Хорошо, я приеду. Но только при одном условии — меня будет сопровождать агент Поцци.

— Можно поинтересоваться почему?

— Между нами сложилось некое взаимопонимание. К тому же меня не покидает ощущение, что агент Розато спит и видит как бы мне врезать.

— Не говорите глупостей. До скорого, — проговорил Манкузо и отключился.

Я встал с постели и побрел в гостиную, чтобы проверить, в каком она была состоянии. В ужасающем, как и всегда. Тогда я решил сыграть на опережение и сделать так, чтобы у агента Поцци на этот раз не было возможности бросить на меня очередной из своих неодобрительных взглядов. Быстро одевшись, я вышел на лестничную площадку, запер квартиру и спустился вниз на лифте. Мне удалось оказаться в холле как раз в тот момент, когда женщина-полицейский открывала дверь подъезда. Я подмигнул мастиноподобной синьоре Луизе, которая незамедлительно скрылась в своей будке.

— Доброе утро, синьор Фоссати, мы снова с вами встретились.

— Я бы предложил вам кофе, но он у меня закончился.

— Не волнуйтесь, мне приказано незамедлительно доставить вас в комиссариат.

— А где вы потеряли Розато?

— Не знаю, думаю, сегодня утром он работает с документами. Почему вы каждый раз меня о нем спрашиваете?

— Потому что я его боюсь. Мне бы не хотелось встретиться с Розато ночью в переулке, а тем более остаться с ним наедине в одном из кабинетов полицейского участка.

Агент Поцци рассмеялась.

— Что вы такое говорите? Розато сама доброта. А вы действительно не слишком хорошего мнения о полицейских.

— Странно, правда?

Мы подошли к служебной машине, на этот раз это была «Альфа Ромео».

— Вас повысили?

— Нет, к сожалению. Обычно мы берем то, что есть. Хотите сесть спереди? Иначе я сама себе кажусь таксистом.

Я знал, что не стоит питать иллюзий по поводу того, что комиссар Манкузо просто выдаст мне еще одну фотокопию новой позиции этой кровавой шахматной партии. Несомненно, он спросит о моих выводах по двум предыдущим и не постесняется заметить, что я только зря получаю деньги как консультант прокуратуры, ведь взамен от меня ждут вполне конкретных результатов.

«Альфа Ромео» плавно скользила в потоке машин на скорости, которая, даже несмотря на выключенную сирену, была недоступна другим автомобилям. У меня оставалось еще несколько минут, чтобы продумать, что сказать комиссару. Я должен быть краток и выражаться ясно, но не слишком углубляясь в шахматные детали, которые Манкузо совсем не интересовали.

Мы подъехали к зданию полицейского управления. Машина ловко свернула между двумя колоннами, и я снова оказался на вымощенном камнем дворе. На этот раз я решил воздержаться от провокаций: в конце концов, моя сопровождающая производила впечатление неплохого человека. Мы вошли в кабинет комиссара, и, прежде чем уйти, Поцци сказала Манкузо:

— У синьора Фоссати закончился кофе, я пообещала, что вы его угостите.

Она улыбнулась мне и вышла из комнаты.

Комиссару было явно не до любезностей. Он направился к кофеварке, тут же переходя к делу.

— Фоссати, их уже трое.

— Еще один наркоторговец?

— Не совсем. Сын наркобарона. Второе лицо в их организации. Мы полагаем, что именно он курировал все операции.

— В таком случае вам действительно повезло.

— В чем?

— Конти больше не сможет делать вид, что все это совпадения и что организация не имеет к этому никакого отношения. Три улики — это уже доказательство.

— Объясните это Конти, он как раз здесь скоро появится.

Не успел комиссар договорить, как раздался стук в дверь. Не дожидаясь приглашения, в кабинет вошел прокурор.

— Добрый день, — произнес он с предельной серьезностью.

Лоб его поблескивал. Не теряя ни секунды, Конти направился к своему привычному месту у края стола Манкузо.

— Как вы поживаете? — начал комиссар, но прокурор оборвал его на полуслове.

— Давайте не будем тратить время зря. У нас есть убийца, который продолжает гулять на свободе. Надеюсь, все расследование не будет зависеть исключительно от шахматиста? — сказал он, даже не удостоив меня взглядом.

— Можно ли считать преступником человека, который лишает жизни тех, кто сам нарушает закон?

Я задал этот вопрос совсем не потому, что намеревался начать какую-то философскую дискуссию, а просто чтобы потрепать нервы Конти, которого я терпеть не мог. Манкузо, подошедший ко мне с чашкой кофе, закатил глаза. Всем своим видом он как будто говорил: «Только тебя здесь не хватало!» Комиссар сел за письменный стол, пододвинул к себе увесистую папку, но так и не раскрыл ее.

— Скажите, вы что-нибудь поняли из этих диаграмм? — спросил он.

Я мысленно повторил себе как заклинание: «Кратко, четко, без лишних подробностей» и постарался изложить суть наших с Андреем размышлений. В первую очередь для прокурора, потому что комиссару я кое-что из этого за последние дни уже рассказывал. Оба слушали меня внимательно и казались действительно заинтересованными — вероятно, потому, что им впервые приходилось слышать историю, в которой одновременно фигурировали шахматист Каспаров, Самсон, Дон Кихот и серийный убийца. Для меня же все это было больше похоже на один из старых анекдотов: «Собрались как-то итальянец, француз и немец…»

Однако закончить свой монолог мне не удалось, потому что