Рябь во времени - Джули МакЭлвен

Внимание Кендры привлёк знакомый человек, спускавшийся по склону. Доктор Манро крепко придерживал за поля свою бобровую шляпу: внезапный порыв ветра едва не сорвал её с головы. Другой рукой он сжимал деревянную ручку чёрного кожаного врачебного саквояжа.

— Доктор Манро, доброе утро. — Сэм шагнул навстречу и повторил представления.

— Мы знакомы, — сухо произнёс доктор Шей. — Вы проделали долгий путь совершенно напрасно, доктор. Мистер Макбрайд — хирург. Освоил ремесло, воюя с Бонапартом. Уверен, он вполне способен провести вскрытие.

Все посмотрели на Макбрайда. Тот молча сжал губы. Лицо его было мрачным. Возможно, он разрывался между желанием начальника объявить смерть Уиллоуби несчастным случаем и правдой.

— Ничто так не совершенствует мастерство, как поле боя, — любезно согласился Манро.

— Доктор Манро уже приехал. Он и проведёт вскрытие, — твёрдо сказал Сэм.

— Послушайте! — Доктор Шей вскинул подбородок, поворачиваясь к нему. — У Боу-стрит нет здесь полномочий! Вы не вправе распоряжаться!

— А как же мистер Докери? — вмешался констебль, явно надеясь разрядить обстановку.

Макбрайд тут же ухватился за предложение, очевидно видя в нём возможность избежать неприятного выбора. — Если требуется вскрытие, обычно обращаются к нему.

Ребекка посмотрела на Макбрайда. — Мистер Докери — местный хирург?

— Какой там! — ответил Гулливер. — Деревенский мясник. Его кровь не испугает.

Кендра уставилась на констебля. — Я думала, вы сказали, что мистер Докери уже проводил вскрытия.

— Ага. Не то чтоб у нас в них часто нуждались. Когда здешние люди помирают, обычно по воле Божьей, а не по чьему-то злому умыслу. Но иной раз возникают вопросы. Тогда Докери вскрывает тело и даёт показания на дознании.

Всего каких-то сто лет назад английские цирюльники имели право работать хирургами: ампутировали конечности и ставили клизмы между стрижками, бритьём и выискиванием вшей в головах клиентов. Красно-белая полосатая вывеска европейских цирюлен, по преданию, происходила именно от этого сочетания ремёсел: красный цвет означал кровь, белый — бинты. Даже отец современной хирургии, француз XVI века Амбруаз Паре, начинал цирюльником-хирургом.

Однако от этого ситуация не становилась менее дикой. Мясник. Господи Иисусе.

— Если мистер Докери не возражает, я с удовольствием воспользуюсь его помощью, — дипломатично произнёс Манро.

Мистер Гулливер беспечно отмахнулся. — О, мистер Докери будет счастлив предоставить свою лавку столь именитому лондонскому доктору для вскрытия.

— Доктор Манро бросил врачебную практику, чтобы открыть анатомическую школу. — Доктор Шей бросил на Манро многозначительный взгляд, губы его презрительно скривились. — В Лондоне до сих пор об этом судачат.

— Сейчас нам и нужен именно анатом, — холодно сказала Кендра.

— Я с молодым Брюсом схожу за телегой, чтобы увезти покойника, — предложил Роуэн Букер и щёлкнул пальцами. Парнишка, которого, очевидно, звали Брюсом, тут же вытянулся. Кендра не поняла, кому предназначалась команда — подростку или собакам. Как бы то ни было, вся компания побежала за смотрителем.

Льюис откашлялся. — С вашего позволения, пойду к дамам. Мы не позволяем им выходить из дома, но и одного этого может хватить, чтобы их расстроить. Многие плохо переносят изменения в распорядке.

Кендра увидела возможность поговорить с ним и направилась к нему. — Если не возражаете, я пройдусь с вами, мистер Льюис.

В его глазах что-то мелькнуло и тут же исчезло. Он склонил голову. — Разумеется, мисс Донован.

— Вчера мне так и не удалось с вами поговорить, — сказала она, когда они стали подниматься по склону.

— О чём вы хотели бы поговорить?

Вместо ответа она спросила: — Леди Эвелин уже знает, что мистер Уиллоуби мёртв?

Он тяжело вздохнул. — Нет. Мы старались оградить дам от этого безобразия. Они поняли, что в озере кого-то нашли, но не знают кого. И как он умер — тоже. — Льюис замялся. — Смерть мистера Уиллоуби очень расстроит леди Эвелин. Несмотря на его сомнительную репутацию, она питает к нему нежные чувства. Надеюсь, её утешит кузен.

— Кузен? — удивилась Кендра. — Джона Лансинг?

— Да, новый граф Креймор. Вчера он навещал леди Эвелин.

— Вчера? — Она остановилась, и из вежливости Льюису пришлось сделать то же самое. Ветер трепал её юбки и тёмные волосы Льюиса. В отличие от большинства мужчин, он обходился без шляпы. — Во сколько он приехал?

Льюис нахмурился. — В начале второго. В половине второго, если точно.

— А уехал?

Он выдержал её взгляд. — Пробыл всего несколько часов. Думаю, к трём уже уехал. — Он помедлил. — Задолго до полуночи, если верить мистеру Букеру, который утверждает, что его собаки вывели его сюда именно тогда.

— У вас есть причины не доверять мистеру Букеру?

— В этом случае — нет.

В этом случае. Неприязнь между ними была очевидна. Кендра решила пока не упоминать очевидную возможность: Лансинг мог вернуться позднее, встретиться с Уиллоуби и убить его. Над этим следовало подумать. Но не сейчас. — Зачем он приезжал?

Льюис пожал плечами. — Полагаю, хотел обсудить с леди Эвелин своё новое положение в семье.

— Но вы не знаете?

Губы Льюиса искривились в горьковатой усмешке. — Леди Эвелин едва ли стала бы доверяться такому человеку, как я, мисс Донован. Могу сказать лишь, что после ухода кузена она была гораздо спокойнее, чем после последнего визита брата.

— Я слышала, она устроила сцену во время музыкального вечера. В тот раз музыка не сумела укротить свирепую душу.

Он удивлённо посмотрел на неё.

— Лилиан Слейтер рассказала, что именно вы предложили использовать музыку в доме Шея, — объяснила Кендра.

— Я предложил попробовать, но сама идея не моя, — скромно отозвался он. — Я читал, что её применяют в других лечебницах. Более просвещённых.

Кендра изучала привлекательное лицо и умные бирюзовые глаза. — Как вы оказались здесь, мистер Льюис?

— Это долгая история. — Он повернулся и снова зашагал.

— У меня есть время, — заметила она, подстраиваясь под его шаг. — Вы говорили миссис Слейтер, что ваши родители встретились, когда отец увидел мать, стиравшую бельё на берегу реки Тунгабхадра. Романтическая история.

Льюис промолчал, но на его тщательно сдержанном лице появилась тень. — Вы не согласны? — продолжала Кендра.

— Романтика хороша для поэтов, но к жизни имеет мало отношения. — Он остановился возле розового куста у дорожки. Их окутал сладкий аромат. — Мать вышла за отца против воли своей семьи. Отец не был богатым колониальным чиновником. Он служил простым клерком в Британской Ост-Индской компании. Родные отреклись от матери, а пока я жил в Индии, местные видели во мне лишь англичанина или сына англичанина.

— А где ваши родители сейчас?

— Умерли. Семь лет назад лодка,