Рябь во времени - Джули МакЭлвен
— Значит, всё было не из-за «Розовой Анахиты».
— Нет, пусть дьявол заберёт этот камень! Я понятия не имел, что у него в ту ночь такая драгоценность.
— Вы думали, что сможете найти алмаз в лесу? — Кендра внимательно посмотрела на него. — Вы ведь искали его?
Брови Макбрайда взлетели. — Откуда вы знаете?
— Вас видели.
Он выдохнул. — Выезжал всего несколько вечеров. Пытался повторить путь графа до цыганского лагеря. — Он неловко пожал плечами, отчего выглядел почти смущённым. — Глупость, понимаю. Но боже мой, если бы я его нашёл, всё изменилось бы.
— Вероятность… — Она покачала головой, и на неё вдруг накатила дурнота. Лицо Макбрайда расплылось перед глазами. Она моргнула и сумела снова сфокусировать взгляд. — Уиллоуби думал, что камень у вас.
— Он видел меня той ночью, после Креймора… Уиллоуби должен был уже уехать, будь он проклят. Но он меня увидел. Связался со мной, потребовал алмаз. Или денежную награду. — Губы Макбрайда искривились. — Ни того ни другого у меня не было. Он не оставил выбора.
— Он не понимал… — Кендра нахмурилась. Мысль ускользала.
— Самодовольный ублюдок. Вообразил себя умником. Очень удивился, когда я пришёл на встречу уже с оружием в руке. Но даже тогда надеялся убедить меня стать его партнёром. Партнёром! — Макбрайд коротко, горько рассмеялся. — Словно я простофиля или глупенькая девица, которую можно очаровать.
— Я собирался набить ему карманы и сапоги камнями и бросить в озеро, чтобы тело никогда не нашли. Озеро декоративное, но в нём водится рыба. Труп опустился бы на дно. Через месяц-два от него ничего бы не осталось. Но тут залаяли проклятые собаки Букера.
Кендра покачала головой — не в знак отрицания, а пытаясь разогнать туман в голове. Чёрт, чёрт, чёрт.
— Я успел только столкнуть его в воду, без груза. Но он меня недооценил.
На глазах у Кендры Макбрайд подался вперёд, мягко взял чашку и блюдце с её колен и отставил в сторону. — И вы, мисс Донован… вы тоже меня недооценили.
Глава 38
— Добрый день, принцесса.
Хотя Ребекка ждала его — по правде говоря, именно его и ждала, — при звуке слегка насмешливого голоса сердце её затрепетало. Захлопнув книгу, которую листала, она медленно обернулась к Финеасу Малдуну. Тот снял потрёпанную треуголку — единственный, по мнению Ребекки, признак хороших манер у этого человека.
— Вы продолжаете повышать мой титул, мистер Малдун, — сказала она, намеренно сохраняя холодный тон. — Вы слишком дерзки.
Он ухмыльнулся, ничуть не смущаясь. — Бальтасар Грасиан однажды сказал: «Добавляйте крупицу смелости ко всему, что делаете». Мне всегда нравились эти слова. — Его ярко-голубые глаза скользнули по её лицу.
На мгновение у Ребекки перехватило дыхание. На неё смотрели всю жизнь, особенно с тех пор, как оспа обезобразила её лицо. Но ещё никогда не смотрели так. В этом взгляде было что-то необъяснимо интимное, хотя они стояли между книжных полок библиотеки Хукема, выдававшей книги на дом. Всего в нескольких шагах люди выбирали книги или негромко разговаривали маленькими группками. Не было причин так теряться и краснеть под пристальным взглядом ирландца.
— У меня рога? Раздвоенные копыта? — поинтересовался Малдун.
— Простите?
— Вон та женщина смотрит на меня, словно я сам дьявол. Не припомню её, но, судя по кислой мине, чем-то я её обидел.
Ребекка проследила за его взглядом к одному из столов в атриуме. — Ах. Это моя горничная.
Малдун вскинул брови. — Не помню, чтобы дразнил её. Разве что вы так очернили мой характер, что ей захотелось снять с меня мерку для савана.
— Мэри просто меня оберегает… Что, ради бога, вы делаете? — ахнула она, когда Малдун выхватил у неё книгу.
— Узнаю ваши интересы, — непринуждённо ответил он, взглянув на обложку. — «Итальянец». Не знал, что вы поклонница романов миссис Рэдклифф.
Ребекка воинственно вскинула подбородок. — А кто не поклонник? Она прекрасная писательница, и её герои — особенно женщины — такие живые. Вы бесцеремонны, мистер Малдун. — Она протянула руку, без слов требуя вернуть роман.
— После выхода этой книги она стала затворницей, — сказал Малдун, отдавая томик. — Говорят, писательство свело её с ума.
— Те же люди, что разносят этот слух, убеждены, будто женщины настолько недалёки, что нам нельзя много читать, иначе мы тоже сойдём с ума, — фыркнула она. — Надеюсь, вы не из таких глупцов, мистер Малдун.
— Моя святая матушка надавала бы мне по ушам, поверь я подобной чуши, миледи.
— Хотела бы когда-нибудь познакомиться с вашей матушкой, — сказала Ребекка и тут же пожалела, что не прикусила язык. Пока ирландец не успел ответить, она торопливо продолжила, скрывая смущение: — Я позвала вас не для праздной беседы, мистер Малдун. Нам нужно поговорить о миссис Девани.
— О миссис Девани?
Ребекка понизила голос. — Четыре года назад её отец поместил её в дом Шея. — Она замялась. Тема была болезненной. — Выяснилось, что она ждёт ребёнка. Отцом считали одного из санитаров. Его уволили без рекомендации. Позднее он покончил с собой.
Малдун вопросительно взглянул на неё. — Есть сомнения?
— Всё, что мы знали, оказалось выдумкой, — ответила она. — Я говорила с миссис Девани. Она утверждает, что отношения с отцом ребёнка были добровольными.
— Не понимаю. Почему её отец не настоял на браке? Думаю, санитар предпочёл бы жениться на девушке, а не убивать себя.
— Потому что этот санитар не был отцом ребёнка. К сожалению, настоящий отец уже женат. Это мистер Макбрайд, хирург из дома Шея.
— Она сама сказала?
— Отчасти. Но я видела ребёнка. У мистера Макбрайда очень необычные глаза, фиолетового оттенка. У девочки глаза отца. И вообще она вылитая его копия. — Ребекка вздохнула. — Всё это очень печально.
— Достойно шекспировской трагедии, но не совсем понятно, почему… — Он осёкся, не зная, как продолжить.
Ребекка поняла. — Почему я позвала вас? Я и сама не уверена. Разве что мисс Донован придаёт огромное значение деталям. Я думала написать ей письмо о том, что узнала, или передать записку мистеру Келли… — Теперь уже она замолчала, не зная, как закончить. Щёки горели. За все свои двадцать четыре года Ребекка почти не краснела. Почему вдруг стала страдать этим недугом, не решалась даже задуматься.
— Для меня честь, что вы решили обратиться ко мне, миледи, — сказал он на этот раз без обычной иронии.
— Да, ну… — Как жаль, что она не взяла веер. Сейчас он пригодился бы, чтобы остудить лицо. — Мне не хотелось доверять