Отголоски во времени - Джули МакЭлвен

Алек отпустил её ноги, пересел рядом, усадил себе на колени и обнял.

— Так лучше, — прошептала она, прижимаясь к нему, когда сильная дрожь начала отпускать.

— Мне нужна минутка. Всего одна минутка… — Алек прижался губами к её волосам и крепче сжал объятия.

Кендра положила голову ему на грудь и обвила руками талию. Снаружи по крыше барабанил дождь, а она слышала лишь ровное биение сердца Алека.

***

Глубоко в древнем каменном водоводе Эдвина сидела, съёжившись, вместе с другими грязекопами и тянула ладони к огню. Тепла не хватало, чтобы разогнать сырость и холод, но Эдвина уже не чувствовала неудобства. Наоборот, ей было… спокойно.

Вернее, было

— На, Эдди. Согреешься.

Эдвина посмотрела на жестяную кружку в грязной руке. Рука принадлежала столь же чумазому мальчишке лет четырнадцати, которого звали Рыба.

— Спасибо, — прошептала она и осторожно отхлебнула. Вкус джина её уже не удивлял. Скорее всего, Рыба стащил бутылку. Когда-то он был «маленьким змеёнышем» в одном из притонов: пролезал по трубам и дымоходам, открывая двери шайке домушников. Но потом вырос и больше не мог протискиваться в узкие щели. Пришлось воровать и попрошайничать на улицах, пока не занялся поисками в речной грязи. Находки ему удавались: он выкапывал самые большие куски угля, находил любопытные старинные вещицы и монеты — ещё тех времён, когда люди строили эти тоннели. Неплохо дополнял добычу карманными кражами, и благодаря этому их маленькая компания не голодала.

Именно Рыба нашёл её после побега от дьявола.

Она судорожно вдохнула, вспоминая, как бесцельно бродила по лондонским улицам. Страх и ужас прогрызли дыру в животе. Она не знала, что делать, кроме как поздно ночью вернуться в театр Боудена. Лишь по счастливой случайности увидела мужчину, прислонившегося к фонарному столбу на другой стороне улицы и следившего за театром. Это был не тот человек, что убил леди и гнался за ней, но Эдвина знала

Тогда она поняла, что больше никогда не сможет вернуться к прежней жизни.

Охваченная отчаянием и безнадёжностью, она снова отправилась бродить по улицам. На миг подумала обратиться к мировому судье. Но прежние встречи с ночной стражей ничем хорошим не кончались. Стражники могли и её саму

Эдвина горько пожалела, что бросила в театре буханку хлеба, купленную утром: днём она почти ничего не ела, а к вечеру живот сводило от голода. Спасаясь от холода, она устроилась в дверях церкви, свернулась в тугой комок; слёзы замерзали на ресницах и щеках.

Она не помнила, чтобы слышала шаги, но, открыв глаза, увидела над собой Рыбу.

Позже он признался, что хотел стянуть её ридикюль, однако, по неведомой даже ему причине, передумал, когда она проснулась. Вместо того чтобы ограбить её, Рыба привёл Эдвину к своей оборванной шайке грязекопов.

Большинство были детьми: самому младшему пять, старшему пятнадцать — всего на два года меньше, чем ей. Стариком в их компании был Эйб, пожалуй, даже старше Беатрис. От правой руки у него остался обрубок: потерял её на войне с Бони.

— Что за знатная дамочка? — нарушил тишину визгливый голос. — Она тебя по имени звала.

Эдвина посмотрела на Ворону — прозвище, по её мнению, девочка получила из-за чёрных локонов, обрамлявших невзрачное худое лицо. Пятнадцатилетняя Ворона была ближе всех к Эдвине по возрасту, но это не делало их подругами. Напротив, та откровенно её невзлюбила.

— Она сказала, леди Сатклифф, — произнёс пятилетний Питер.

— Как она тебя нашла? — потребовала Ворона, пристально глядя на Эдвину.

— Не знаю. — Но она отвела глаза, чувствуя укол вины. Всего один раз — один-единственный раз

— Да какая разница, как нашла! — огрызнулся Рыба, воинственно выпятив подбородок. — Своих мы защищаем.

Ворона скривилась. — Она не своя!

Эдвина сглотнула: выпитый джин грозил вернуться обратно.

— Хватит грызться, — проворчал Эйб, пошевелившись. — Надо поесть и отдохнуть. Из-за этих господ почти ничего не собрали. Скоро опять отлив.

Эдвина открыла рот, собираясь извиниться, но Рыба предупреждающе посмотрел на неё и покачал головой. Все молча стали передавать друг другу апельсины — тоже добытые благодаря ловким пальцам Рыбы. Потом грязекопы устроились кто где сумел, как можно ближе к огню, свернулись и уснули.

Эдвина сделала то же самое. Она уже привыкла к странному распорядку жизни грязекопов: всё подчинялось приливам и отливам Темзы. Поначалу она долго лежала без сна и считала вдохи и выдохи тех, кто спал рядом в тесном пространстве. Мыши и крысы не пугали её: к их шорохам она привыкла ещё в театре. Теперь негромкое сопение товарищей убаюкивало её за считаные минуты.

Никто не услышал, как один из грязекопов поднялся и выскользнул из тоннеля.