Провалы - Ольга Птицева

Егор заснул на заднем сиденье, привалившись виском к стеклу. Рот приоткрыт, капюшон съехал. Ника сидела с закрытыми глазами, но не спала, пальцы чуть двигались на коленях, будто она крутила невидимые рукоятки на вертушке. Пробка сдвинулась. Виктор завел мотор.

— Куда сначала? Егор, давай тебя отвезем?

Егор проснулся мгновенно, дернулся, протер глаза.

— Бауманская. Там направо во дворы и…

Свернули с кольца. Соня смотрела на город за окном — фонари, вывески, люди у метро — и представляла, как Виктор уедет к себе, будет гладить рубашку и пить вечерние витамины: почему-то она именно так представляла его холостяцкие вечера. Егора заставят хорошенько поужинать, он будет жевать макароны с сыром, не отрываясь от экрана телефона. А Ника просто наденет наушники, и все, что случилось сегодня, станет для нее лихорадочным бредом. Заварит себе чай с мятой, по привычке нальет воды в кошачью миску и будет до ночи стоять у окна, слушая музыку. К утру каждый из них найдет для себя рациональное объяснение всему, что с ними происходит. И Зинаида Альбертовна из городского архива так и останется одиннадцатью цифрами в чужом телефоне. Никто ей, разумеется, уже не позвонит.

— Слушайте, — выпалила Соня, — а давайте все ко мне поедем?

Виктор притормозил. В зеркале заднего вида мелькнули удивленные Егоровы глаза.

— В смысле переночевать, — уточнила Соня и тут же подумала, что лучше бы не уточняла. — Я боюсь, что до утра мы все остынем. Разъедемся по домам, ляжем спать, а утром решим, что фотография — дефект матрицы, старик просто бредил, а мы перегрелись на солнце. Я так не хочу.

— Соня, вы уверены, что это будет удобно? — уточнил Виктор.

— Мне в целом не то чтобы очень удобно в последнее время, — огрызнулась она, но Виктор даже бровью не повел.

— А у вас есть четыре спальных места?

— Диван, надувной матрас, — начала перечислять Соня. — Раскладное кресло и кровать моей сестры.

— У меня аллергия на надувные матрасы, — сообщил Егор.

— У тебя нет аллергии на надувные матрасы. — Соня тяжело вздохнула.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что надувной матрас — не аллерген, Егор.

— Между прочим, — он сел удобнее и набрал побольше воздуха в грудь, — ПВХ-пластизоль при нагревании выделяет фталаты, которые являются сильнейшими раздражителями для слизистых. А еще воздух внутри матраса остывает за ночь, и ты спишь на холодной подушке, что критично для поясничного отдела и почек. Плюс у надувного матраса нулевая ортопедическая поддержка: позвоночник провисает, и к утру ты встаешь как семидесятилетний дед…

Пауза.

— Тебе шестнадцать.

— И я хочу дожить до семнадцати с работающими почками.

— Ты поспишь на диване, — простонала Соня. — Господи…

— Мне в любом случае надо домой заскочить, — сказала Ника, не открывая глаз. — Линзы новые взять. Я весь день проходила в одноразовых — под веками как песком присыпали.

— И мне тоже надо домой. — Егор оживился. — На пять минут буквально. Совру маме, что ночую у друга.

— Ты ведь правда ночуешь у друга, — сказала Соня.

— У трех незнакомых взрослых, один из которых инженер с привычкой простукивать стены, а другие слышат и видят то, чего нет. Мама оценит.

Виктор включил поворотник и молча перестроился в правый ряд. Соня решила считать это согласием. Нику высадили первой. Она вышла, хлопнув дверью. Егор выскочил у своего дома — аркой ближе к Бауманской улице, крикнул: «Десять минут!» — и нырнул в подъезд. Соня осталась с Виктором.

— Нам нужны продукты, — сказала она, чтобы не молчать. — В холодильнике мышь суициднулась. Макароны бы взять, соус, что-нибудь на утро… — Подумала немножко, добавила: — И вино.

— Я за рулем, — напомнил Виктор.

— Через полчаса вы будете уже не за рулем. Через полчаса вы сядете на балконе с бокалом игристого.

Виктор посмотрел на нее. Лицо у него было серое после клиники. Но уголок рта дрогнул.

— Пенне или спагетти? — спросил он.

— О, у вас глубокие познания о пасте? — улыбнулась Соня, откинулась на кресле.

— У меня в целом глубокие познания…

Они припарковались у «Перекрестка». Соня взяла корзину. Виктор шел позади — чуть поодаль, но не отставал, и Соня легко поймала его ритм.

— Давайте сделаем пасту с тунцом, — предложила Соня у полки с бакалеей. — Это быстро, остро и скроет тот факт, что я не умею готовить.

— Я умею, — сказал Виктор.

— Вот и прекрасно. Тогда готовите вы, а я руковожу.

Она складывала в корзину помидоры, несколько банок тунца, чеснок, перец чили, пармезан. Виктор добавил пачку сосисок, молоко, яйца и хлебную нарезку.

— У вас есть тайный рецепт макарон с хлебом? — спросила Соня.

— Утром заставим молодежь жарить яичницу, — объяснил Виктор.

В винном отделе Соня остановилась перед рядами красного. Прикинула: три взрослых человека, тяжелый день. Красное потянет всех вниз, они станут грустными и быстро разойдутся спать. Или даже разъедутся. Соня развернулась к холодильнику с игристым.

— Считаете? — спросил Виктор.

— Абсолютно. Мы заслужили пузырьки. К тому же я вам обещала бокальчик на балконе.

— День не то чтобы праздничный, — напомнил Виктор. — Мы из пансионата для старых и безумных только вернулись.

— Именно поэтому. Нам нужно что-нибудь глупое и праздничное, чтобы не свихнуться от всего этого.

Виктор посмотрел на холодильник. Потом на Соню. Открыл дверцу и без колебаний достал бутылку.

— Вот это вроде бы неплохое, — сказал он. — Игристое, оно же тоже немного дом. Снаружи ничего особенного, а внутри прячется целая конструкция.