Надежда: Автобиография - Хорхе Марио Бергольо

что осталось от моего предшественника, кардинала Кваррасино. Оно мне отлично подошло после небольшой переделки. Красные ботинки? Нет, у меня ортопедические. Плоскостопие, знаете ли. Но все это не было обдумано заранее. Я поступал спонтанно, следуя свои чувствам. Точно так же я отказался от бархатной моццетты и льняного роккетто… Все это не для меня. Через два дня мне сообщили, что следует сменить брюки на белые. Я улыбнулся и сказал: «Не хочу выглядеть как продавец мороженого». И остался в своих.

Одевшись, я вышел из ризницы и сразу направился к кардиналу Ивану Диасу, который был в инвалидном кресле. Возможно, еще не привыкнув к новому одеянию, я споткнулся о ступеньку. И это был мой первый шаг в качестве Папы. Но я устоял. Обнял кардинала Диаса. Потом вернулся на свое место, но не сел на приготовленный перед алтарем трон, как делал Иоанн Павел II. Я остался стоять, чтобы обнять каждого. Средневековье какое-то, когда перед тобой преклоняют колени и целуют руку. А тут все было просто, по-братски. Мы вместе помолились в капелле Паолина.

Не зная протокола, я попросил викария Рима, кардинала Агостино Валлини, и моего друга Хуммеса пойти со мной. По церемониалу меня должны были сопровождать кардинал Ре и другие, но я об этом не знал.

И вот я вышел на балкон перед площадью. И понятия не имел, что буду говорить.

В тот день, 13 марта 2013 г., я попросил благословения у народа Божьего

Эта мысль пришла мне в голову только во время молитвы в капелле Паолина. Но я был спокоен и безмятежен. И с тех пор это чувство меня не покидает.

А на балконе произошло то, что видели все.

Я попросил благословения у народа – святого верного народа Божьего. Мы, епископ и народ, вместе начали этот путь Римской церкви, которая с любовью и милосердием председательствует над всеми Церквями.

С архиепископом Агостино Маркетто, которого я считаю одним из лучших толкователей Второго Ватиканского собора, я знаком еще с тех времен, когда мы жили в Международной резиденции для духовенства на улице Скрофа, где я останавливался, приезжая в Рим в сане кардинала. И он сказал примерно следующее: «Меня смущало в Бергольо только то, что он никогда не улыбался… А теперь он улыбается постоянно». Кристина Киршнер, президент Аргентины, отметила примерно то же самое, только в более резких выражениях: «Кто поймет этого Папу? В Буэнос-Айресе у него была физиономия… – тут она употребила крепкое словцо. – А теперь он улыбается всему миру!»

Что тут скажешь? Мне всегда нравилось быть среди людей, и я всегда смеялся вместе с ними. Странно слышать, что у меня якобы вечно было постное лицо, хотя доля правды в этом, наверное, есть… Видимо, в сане кардинала я был чересчур осторожен, боясь ошибиться, и, пожалуй, слишком застенчив.

Вечером 13 марта, после обращения к народу, я спустился вниз вместе со всеми кардиналами. Внизу меня ждал сияющий огнями лимузин. Но я спокойно сказал: «Нет-нет, поеду с кардиналами». Мы все вместе сели в микроавтобус и вернулись в Дом святой Марфы. Больше я тот лимузин не видел.

Перед ужином я попросил соединить меня с Бенедиктом XVI, чтобы поприветствовать и поблагодарить его. А сразу после этого позвонил апостольскому нунцию в Буэнос-Айресе с просьбой передать аргентинским епископам, чтобы они не приезжали в Рим на интронизацию 19 марта. Лучше пусть раздадут деньги за билеты бедным и помолятся за меня. Но некоторые все же приехали, как это всегда бывает.

Потом я позвонил сестре, Марии Елене.

– Как ты? Как себя чувствуешь? – спросила она.

Я успокоил ее:

– Все хорошо, не волнуйся.

Слова давались с трудом. Мы обнялись – по телефону.

Мы всегда вместе в наших сердцах.

После ужина ко мне обратился кардинал Беччу, заместитель государственного секретаря по общим делам:

– Папа должен произнести тост…

Что ж, хорошо. Я улыбнулся, поднял бокал и сказал:

– Да простит вас Бог!

На следующий день я отправился в базилику Санта-Мария-Маджоре, чтобы поклониться Мадонне. Я всегда посещал ее, будучи кардиналом, и сейчас хожу туда до и после каждой апостольской поездки. Я прошу, чтобы Она сопровождала и направляла меня, как мать, благословляла мои поступки. С Мадонной я чувствую себя уверенно. Говорят, в Риме более 900 церквей, включая придомовые храмы, – это больше, чем в любом другом городе мира. Но тогда я знал лишь немногие из них: собор Святого Петра, разумеется, Санта-Мария-Маджоре, церкви Иль-Джезу, Сант-Иньяцио, Сан-Луиджи-деи-Франчези неподалеку от улицы Скрофа, и Сан-Роберто-Беллармино – мой титулярный храм в Риме. А еще в 1970 г., когда я был в Италии проездом, сходил в базилику Сан-Пьетро-ин-Винколи (Святого Петра в узах) на холме Оппио, чтобы посмотреть статую Моисея работы Микеланджело.

Вот и все. Я и сейчас знаю не так много храмов – трудно узнать город, когда ты Папа.

Я попросил отвезти меня туда ранним утром, на самой обычной машине. Мне предоставили синий «Форд-Фокус», которым я потом долго пользовался. В Санта-Мария-Маджоре я помолился перед иконой «Спасение народа Римского» (Salus Populi Romani), вверил свою епархию Марии, а затем попросил доставить меня в резиденцию для духовенства Павла VI – нужно было забрать оставленные там книги и оплатить счет за проживание. «Не беспокойтесь, мы все уладим», – сказали мне. Но я хотел поехать сам, считая, что так будет правильно. Поднялся в свою комнату, собрал вещи, упаковал чемодан, расплатился и со всеми попрощался. Потом позвонил почтальону на улице Боливар в Буэнос-Айресе, чтобы поблагодарить и попросить приостановить доставку газет, которые он каждое утро перебрасывал через ворота моего дома. «Потому что… ну, вы знаете», – сказал я ему. Он спросил, скоро ли увидит меня в родных краях. Я ответил, что всегда буду с ними.

После обеда я отслужил свою первую мессу в Сикстинской капелле со всеми кардиналами. Облачались мы вместе в Зале благословений. Церемониймейстер принес мне текст длинной проповеди, написанной на латыни, которую я должен был произнести. Я сердечно поблагодарил и оставил текст на столе. «Не беспокойтесь обо мне, я служу мессы много лет, – сказал я. – Но будьте рядом на случай, если понадобитесь». Я говорил экспромтом, опираясь на Литургические чтения, на своем итальянском, который тогда был еще хуже, чем сейчас.

Вечером меня отвели в папские апартаменты, которые оставались опечатанными с тех пор, как их покинул Бенедикт. Оказавшись там с отцом Георгом, префектом Папского дома, я сразу понял, что это место не для меня. Но вслух ничего не сказал. Сердечно поблагодарил отца Георга и начал обдумывать варианты.

Обращаясь к Господу в молитве, взвешивая все обстоятельства, я старался понять, где и как мне устроиться. Поговорил с кардиналом Бертелло, губернатором государства Ватикан. Он предложил поселиться в его