Шереметевы - Мария Баганова

После гибели своего брата Ивана-меньшого Фёдор был назначен на его место. Царь пожаловал его в окольничие.

Были в послужном списке Фёдора Шереметева и удачные военные операции: при его непосредственном участии был взят Айзкраукльский замок (Ашераден) на берегу Даугавы, где обретался бывший ландмаршал Ливонского рыцарского ордена Яспер фон Мюнстер – восьмидесятилетний старик. Рассказывали, что, захватив замок, Иван Грозный приказал ослепить фон Мюнстера, а после учинил дикую забаву, кнутами выгнав рыцаря в поле, где тот и умер.

При участии Шереметева был захвачен и замок Ленневарден в 56 верстах от Риги. После этого Ливонский орден прекратил свое существование.

За «Ленневардскую службу» царь Фёдора Шеремета наградил, но весьма примечательным образом: он пожаловал ему села в Рязанской волости, но не из государевых земель, а из того наследства, которое досталось после смерти Ивана-меньшого его сыну. Это не способствовало сплоченности клана Шереметевых.

Ну а затем Фёдор Васильевич оказался замешан в большую политику.

Магнус (в русских источниках – Арцимагнус Крестьянович) – датский и норвежский принц из Ольденбургской династии, был женат на двоюродной племяннице Ивана Грозного Марии Владимировне, княжне Старицкой. Он стремился создать Ливонское королевство под протекторатом русского царя. Резиденцией принцу служил замок Оберпален (ныне Пылтсамаа) в восточной Эстонии.

Однако параллельно Магнус вел и тайные переговоры с поляками.

Царь узнал об этом, вызвал Магнуса на переговоры и арестовал его. А в конце лета 1578 года русские войска взяли Оберпален, а затем – также принадлежавший Магнусу замок Венден, несмотря на то что гарнизон его отчаянно оборонялся (остатки солдат Магнуса взорвали себя в западном крыле замка).

Магнус провел некоторое время в тюрьме, потом царь его помиловал, но, оказавшись на воле, тот немедленно заключил союз с поляками. Это означало новый виток боевых действий.

Русское войско снова осадило Венден, чьи укрепления уже порядком пострадали во время прежних боев. Однако промеж русских воевод не было согласия, главным образом из-за назначения Фёдора Шереметева первым воеводой передового полка. Многие завидовали этой должности, полагая Шереметева недостаточно знатным для нее.

Из-за этих споров начало похода было отложено, ливонцы успели приготовиться к обороне и войти в соглашение со шведами. После двух неудачных приступов к Вендену русское войско готовилось к третьему приступу, как вдруг объединенное войско литовцев, немцев и шведов напало на русских с тыла. Рейнгольд Гейденштейн – польский дипломат, юрист и историк, секретарь двух польских королей – оставил такое описание следующих событий: «Наши очень храбро сражались, ибо Поляки, Литовцы и Шведы поощряли друг друга, чтобы отомстить за свои оскорбления, а Ливонцы, чтобы достичь свободы, все же вообще стремились к чести и славе; конница неприятельская была обращена в бегство, причем Татары прежде всех бросились бежать. К ночи воеводы стали задерживать бегущих и собирать их в лагере, увещевая во имя давнишней славы народа, во имя верности своим князьям лучше подвергнуться крайней опасности и гибели, чем покинуть лагерь и военные снаряды, вверенные их мужеству государем. Однако, когда страх стал увеличиваться с приближением опасности и ночи, которая вместе с тем, казалось, прикрывала их позор и стыд, то исчезла всякая возможность сдерживать толпу, и двое воевод, Пётр Хворостинин и Андрей Щелкалов, начальствовавшие над конницею, вместе с нею бежали; другие двое, коим вверены были пушки и снаряды, оставшись почти одни в лагере, охватили руками более важные военные орудия, дабы показать, что они до последнего вздоха охраняли лагерь, военные снаряды и верность к государю; в таком положении они были найдены на другой день рано утром, когда наши ворвались в лагерь и окопы, и взяты живыми вместе с лагерем и с 30-ю приблизительно орудиями».

Увы, бежавших было не двое, а больше. В числе воевод, скрывшихся той ночью, оставив войско на произвол судьбы, был и Фёдор Шереметев. Согласно русским источникам, оставшееся без руководства войско тоже отступило, потеряв при это около 6 тысяч человек.

Как ни странно, но никакой суровой кары и на этот раз не последовало: в конце того же года имена Фёдора Шереметева, да и других воевод-предателей, снова встречаются в военных документах. Причем царь поручал этим воеводам ответственные дела. Так, получив известие об осаде Полоцка Стефаном Баторием, царь послал туда из Пскова, под начальством Шереметева и князя Андрея Палецкого, особый сборный отряд.

Все дороги к Полоцку были уже перехвачены войсками Батория, а потому Шереметев и князь Палецкий заняли крепость Сокол, в тридцати верстах от Полоцка, и остановили этим подвоз съестных припасов к войску Батория. Вскоре в Сокол прибыло подкрепление, а вместе с ним и новые воеводы, в том числе Борис Васильевич Шеин. И снова начались споры о главенстве! В итоге начальство вместо Шереметева было передано Шеину.

В конце августа 1579 года Баторий взял Полоцк и осадил крепость Сокол. Осада продолжалась шесть дней. Небольшой русский гарнизон не мог долго сопротивляться. Поляки и литовцы взяли крепость штурмом, перебив почти всех русских. Погиб и воевода Шеин.

Гейденштейн приводит жутковатые подробности. По его словам, немцы, «желая отомстить за бедствия, претерпеваемые их соплеменниками в продолжение стольких лет от Московской свирепой жестокости…, умертвили всех, и в том числе Шеина. Оставшиеся в крепости на коленях стали просить о пощаде, но при вторжении немецких солдат, убивавших без разбора всех, отчаявшись в спасении, опустили подъемную решетку, висевшую над воротами сверху, и перебили до 500 немцев, заперев их в крепости». Когда штурмующие разломали ворота, «одна часть защитников была перебита, другая, отчаявшись во всем, сгорела, бросившись в пламя. Повсюду происходило великое убийство, так что многие…, говоря о своем участии во многих сражениях, не задумывались утверждать, что никогда ни в одном месте битвы не видели они, чтобы так густо и тесно друг с другом лежали трупы. Многие из убитых отличались тучностию; немецкие маркитантки, взрезывая такие тела, вынимали жир для известных лекарств от ран, и между прочим это сделано было также у Шеина».

Погибли младшие воеводы – князья Палецкий, Лыков-Оболенский и Кривоборский. А вот второй воевода, окольничий Фёдор Шереметев, уцелел и с небольшим количеством воинов был взят в плен.

Гейденштейн рассказывает, что некоторые «москвитяне» «бежали из города разными воротами. Шереметев, с частью конницы бежавший ко Пскову, встретился с воеводой Брацлавским Иваном Збаражским, с этой стороны наблюдавшим за неприятелем, и попался живым в руки неприятелей вместе с бывшими с ним всадниками».

Пастор Павел Одерборн, писатель и проповедник, сочинивший первую биографию Ивана Грозного, добавляет, что Фёдор Васильевич предпочел сдаться неприятелю, несмотря на то что ему представлялась возможность с честью умереть на поле брани. Но в целом пастор, по всей видимости