Наследие Хиросимы - Эдвард Теллер
Летом 1953 года мы поняли, что нам действительно придётся добиться серьёзного прогресса. Новый руководитель Советского Союза объявил, что советские учёные создали водородную бомбу.
Вскоре Соединённые Штаты собрали радиоактивные продукты взрыва, доказавшие: заявление русских было не пустым хвастовством. По таким наблюдениям на большом расстоянии трудно получить точные сведения; это всё равно что пытаться оценить кулинарные способности соседа по запаху дыма. Но одно было ясно: всего через несколько месяцев после нашего первого успешного термоядерного испытания Советский Союз произвёл мощный взрыв, основанный на тех же общих принципах.
Разочарованные результатами первых испытаний 1953 года, сотрудники Ливермора под руководством Герберта Йорка начали трудную и масштабную подготовку к большой серии испытаний в южной части Тихого океана в 1954 году.
Первый заряд серии специалисты Лос-Аламоса взорвали 1 марта. Результат превзошёл ожидания, но этот взрыв выбросил радиоактивные вещества в воздушный поток, который внезапно изменил направление. Люди пострадали; так началась тревога из-за радиоактивных выпадений, разросшаяся далеко за пределы всяких ожиданий и всякого разумного предела.
С большой осторожностью серию продолжили испытаниями Лос-Аламоса. Их успех оставался неизменным. Затем состоялась первая крупная попытка Ливерморской лаборатории. И вновь она обернулась разочарованием.
Хотя я бывал на Тихоокеанском испытательном полигоне, ни одного экспериментального взрыва 1954 года я не видел. Мне никогда не доводилось видеть полномасштабный водородный взрыв. Но когда эксперимент Ливерморской лаборатории разочаровал нас и возникли вопросы, я вылетел на Эниветок.
Утром после моего приезда я получил телетайпное сообщение от одного из наших замечательных теоретиков в Ливерморе, доктора Монтгомери Джонсона. По первым результатам эксперимента он определил причину наших трудностей. Его сообщение было коротким, но убедительным. Я добивался масштабной программы, а наши результаты оказались крайне неудачными. Мы пытались сделать слишком многое и выбрали неверный путь.
Как бы мне ни хотелось избежать этой обязанности, я должен был убедить друзей прекратить участие Ливермора в серии испытаний 1954 года. Неудачные результаты первого взрыва совершенно ясно показали, что мы напрасно тратим силы на плохой план. После целого дня обсуждений все мы, ливерморцы на Тихом океане, согласились: если вы неправильно застегнули пальто, надо расстегнуть все пуговицы и начать заново.
Вернувшись в Ливермор, мы начали сначала. Но теперь нашей работой руководила группа настоящих экспертов. Согласно любимому определению Нильса Бора, эксперт — это человек, который на собственном горьком опыте узнал все ошибки, какие можно совершить в узкой области. В Ливерморе мы совершили, казалось, все возможные ошибки. Теперь мы стали экспертами, и каждый год с 1955-го по 1958-й лаборатория собирала богатый урожай неожиданных и практически важных результатов.
Разработкой термоядерных бомб руководил Гарольд Браун, физик-теоретик с необычайно острым чутьём на факты, технику и людей. Он во многом превратил водородную бомбу из громоздкого устройства в удобный инструмент.
Разработку атомных бомб поручили Джону Фостеру — молодому человеку с невероятной энергией и безграничным энтузиазмом. Он требовательно относился к коллегам, умел добиться, чтобы им это нравилось, и каким-то образом получал от каждого больше, чем тот сам считал возможным. Его работа переключилась на тактическое ядерное оружие. За несколько лет удалось значительно продвинуться к созданию маломощных боеприпасов, которые можно применять гибко и эффективно.
Но, пожалуй, больше всего в Ливерморе за те годы сделал тихий, скромный и приятный человек Марк Миллс, оставивший ракетную тематику ради ядерных взрывных устройств.
Миллсу поручили общее теоретическое руководство всеми нашими проектами. Взяв за образец печальные разборы, следовавшие за ранними неудачами, он ввёл чрезвычайно полезные предварительные разборы, предшествовавшие нашим позднейшим успехам. Перед испытанием каждого нового устройства его рассматривала и обсуждала группа опытных учёных, не участвовавших в разработке. Такие разборы давали ценную независимую критику и одновременно превращали лабораторию в единый целеустремлённый коллектив. Они не позволяли нам превратиться в собрание специалистов, лишь поверхностно знакомых с трудностями и достижениями друг друга.
Пока Ливерморская лаборатория быстро и успешно продвигалась в разработке оружия, Эрнест Лоуренс участвовал в серьёзной и целеустремлённой попытке ослабить напряжённость холодной войны, найдя путь к эффективному и поддающемуся проверке разоружению. Гарольд Стассен, руководитель работы администрации Эйзенхауэра по разоружению, создал консультативную группу экспертов. Лоуренс отвечал в ней за все связанные с ядерной энергией аспекты разоружения. Он попросил нескольких сотрудников Ливермора помочь ему. Главным в нашей группе был Марк Миллс.
Как и все прочие, эти усилия по разоружению в конце концов упёрлись в каменную стену непримиримости коммунистов. Но во время обсуждений мы выдвинули простое и практичное предложение. Ядерное оружие компактно, обладает огромной мощью, относительно дёшево и легко скрывается. Поэтому начинать разоружение не следует с ядерного оружия. Первые шаги надо сделать в тех областях, где оружие дороже, а вооружения заметнее и легче поддаются проверке. И лишь после ослабления международной напряжённости и укрепления взаимного доверия благодаря мерам обычного разоружения следует браться за бесконечно более трудную задачу ядерного разоружения.
Тем временем, полагали мы, можно было пойти на важную уступку общественному мнению. Опасность радиоактивных выпадений в атмосфере чрезвычайно преувеличивали. Миллионы людей тревожились из-за радиоактивных выпадений. Хотя опасность была воображаемой, тревога была настоящей. Мы предложили ограничить выброс радиоактивных веществ в атмосферу небольшим количеством, без всяких сомнений безопасным. К сожалению, это простое и умеренное предложение не стали ни настойчиво предлагать администрации, ни объяснять общественности.
По мере того как рос страх перед радиоактивными выпадениями, в стране всё настойчивее требовали прекратить все ядерные испытания. Эмоциональную привлекательность столь радикального требования понять было нетрудно: корень всех страхов, бед и тревог атомного века — атомная бомба. Прекратим разработку этих чудовищных вооружений, и все трудности мира исчезнут. Давайте переведём часы назад, за черту Хиросимы. А если это невозможно, хотя бы остановим их сейчас.
Часы можно перевести назад или остановить, но время остановить нельзя. Я считал, что прогресс не остановить и что Россия непременно добьётся успехов в ядерной области, если не Соединённые Штаты.
В начале лета 1957 года Льюис Страус взял Эрнеста Лоуренса, Марка Миллса и меня на встречу с президентом Эйзенхауэром. Мы рассказали президенту о возможном будущем развитии ядерных взрывных устройств. В ходе обсуждения подняли вопрос, имевший