Самохин Генадьевич - Спекулянт
Танцующих хватало...
Удивляло и другое. Собственное косноязычие. ТЕ слова, привычные, сложившиеся, сейчас казались неуместными...
***
- Тебя, в самом деле, молнией ударило?!
- Да...
- Бедненький!.. А что потом?
- Ты появилась. Сразу...
- Не смейся надо мной!.. Спой мне еще что-нибудь...
- Ты опять молчишь!..
ГЛАВА ПЯТАЯ
Окрестности аэропорта J.F.K.
США, Нью-Йорк. 15 апреля. 2009 год.
"...Мы ведем прямой репортаж с места крушения правительственного лайнера. Место трагедии оцеплено сотрудниками ФБР, ЦРУ и
АНБ. Пока еще досконально не известно,
находился ли на борту президент
Соединенных Штатов...".
(прямой эфир агентства Си-Эн-Эн).
***
Самарская губерния. 01 июля. 1896 год.
Управляющий самарского отделения Крестьянского поземельного банка Фрол Спиридонович Вощакин задумчиво рассматривал разложенные на столе кабинета бумаги.
Он помнил Дениса - сына его родного племянника - совершенно другим: застенчивым, худеньким юношей, которого кроме книг, казалось, ничего не интересовало.
Сейчас же перед ним сидел молодой хищник прожорливой купеческой стаи, с уверенным и насмешливым взглядом ярко-зеленых глаз. Где-то внутри возникало ощущение, что молодой человек знает намного больше, чем хочет показать. И уж точно больше его самого - прожженного финансиста конца девятнадцатого столетия.
Переговоры длились уже больше трех часов, но банкир все еще не мог принять решения.
Прожект, предложенный молодым человеком, был не нов по сути самой идеи - аналогичную схему использовал еще известный американский спекулянт Бенджамин Хатчинсон, - но в деталях различия были кардинальными. К тому же американский вариант невозможно было технически применить в российских условиях: сказывалась отсталость отечественного биржевого рынка. А вот эта схема могла и сработать.
К тому же, опытного банкира не покидало чувство, что в рукаве у юноши спрятан козырный туз. И достанет он его явно не сейчас...
- Вы должно быть в курсе, молодой человек, - осторожно продолжил переговоры Вощакин, удивляясь про себя столь уважительному обращению к юному родственнику, - что подтоварные ссуды ограничены специальным уложением в 500 тысяч рублей. Все, что свыше - только по особому решению учредительного комитета.
- А мы не и просим подтоварную, - столь же вкрадчиво ответил Денис. - Ссуда может быть выдана под залог вексельных расписок, а уже обеспечением последних являются вот эти контракты...
Банкир хмыкнул. Схема действительно позволяла обойти действующий закон: на ценные бумаги ограничений не было. Закладные векселя таковыми и являлись. Да и сами контракты были составлены явно знающим стряпчим. Из них следовало, что торговый дом " Черников и сын", покупает на корню чуть ли не половину урожая Самарской и, части соседних, губернии.
Крестьяне получают десятипроцентный аванс сразу при подписании контракта, и цена остается неизменной до его полного окончания. А сумма выходила для крестьян очень даже заманчивой: при начальной стоимости нынешнего урожая (а банкир это знал из купеческих разговоров) в 85-90 копеек за пуд пшеницы, Черниковы предлагали сразу же рубль десять. И риска погодного не было: десятипроцентный аванс допускал гибель даже большей части урожая. Но уж больно сумма велика...
- Все равно - кредитный комитет может и не одобрить. Контракты, - банкир кивнул на лежащие, на столе бумаги, - штука хорошая, но обеспечением не являются.
- В крайнем случае, разобьем ссуду на несколько компаний. Или - по револьверной схеме - пожал плечами Денис. - На первую партию зерна деньги у нас имеются. Она и пойдет в залог, а дальше - следующая партия...Так устроит?
Вощакин вновь кивнул: фирмы-однодневки в сомнительных комбинациях использовались частенько. И придуманы были задолго до нынешних реалий. Но про револьверную, или, по-другому, пирамидальную схему, банкир слышал впервые: активное использование они получили только в двадцатом веке. Супруга одного известного мэра применяла данный прием для скупки акций Сбербанка... Этого, естественно, банкир не знал.
Не знал он и того, что уже вторую неделю по основным зерновым уездам трех губерний - Самарской, Уфимской и Оренбургской - разъезжают молодые, шустрые покупщики торгового дома "Черников и сын". Свежеиспеченный старший приказчик Федька - теперь уже Федор Ефимович - ежедневно телеграфировал о состоянии дел. И уже было ясно, что предварительное число заявок на новый контракт, явно превышает сумму запрошенной Бесяевым ссуды...
- Ну а если не наберется должного количества желающих? - сделал он очередную попытку обнаружить брешь в прожекте.
Денис молча выложил телеграммы и отчет со сводной цифрой потенциальных контрагентов.
- Все равно сумма велика, даже для нашего банка, - уже внутренне согласившись, с вздохом пожаловался банкир. - В любом случае нужно будет получать разрешение учредительного комитета. Они должны вынести заключение по векселям вашего торгового дома. Без этого - никак.
- А вы им передайте, уважаемый Фрол Спиридонович, - понижая голос, наклонился к собеседнику Денис, - что наша благодарность не будет иметь границ. В пределах разумного...
***
Верно, гласит народная мудрость: нет, худа без добра. Жаркое лето, сгубившее значительную часть посевов, явно пыталось искупить свою вину. Сухая, ветреная погода приводила зерно в товарные кондиции без всяких механических ухищрений.
Владельцы хлебных амбаров, принимающие зерно на хранение и несущие убытки из-за резко уменьшившегося объема, пытались поднимать арендные ставки. Разочарование следовало незамедлительно: молодые и шустрые, невесть откуда взявшиеся покупщики, в жесткой форме ставили свои условия. Либо прежние договоренности, либо...Амбаров много - зерна мало.
На хлебных базарах царило схожее настроение. Привыкшие в урожайные годы диктовать свои цены, покупщики буквально рвали из рук друг друга каждую подводу с зерном. Волна неурожая, набравшая ход в еще Европе, докатилась и до Самарской губернии.
Торги на хлебной бирже, лениво стартовавшие с девяносто копеек за пуд, через неделю напоминали пчелиный улей: заявки на продажу по цене полтора рубля, разлетались как куличи в пасхальное воскресенье.