Самохин Генадьевич - Спекулянт
Взгрустнулось по Юльке: ее учеба в столице была закончена, а из Москвы девушку не отпускал дядя. Она обижалась, что он отвечает на ее письма только телеграммами, но не Федьку же просить, в конце то концов, писать любовные послания - нынешнюю грамматику до сих пор не удавалось осилить. Да и не любил он эпистолярный жанр.
Черников (от своей прежней фамилии Денис уже начал отвыкать) так и не мог определиться в своих отношениях с Юлией. В который раз удивляясь собственным чувствам - видимо, сказывалось отличие гормонального метаболизма молодого организма, - он никак не мог решиться на дальнейшие шаги. Все-таки, в этом мире он был гостем, и в любой момент хозяева могли попросить на выход...
- С добрым утречком, ваше превосходительство, - приветствовал его дворник Потап. Всех солидных жильцов дома , а Денис был тоже включен в этот неведомый список, он именовал исключительно генеральским титулом. - Снегу жуть, сколько навалило за ночь
- Доброе...жуть, - невпопад ответил молодой человек, сощурившись от яркого света...
Вчера - весенний, мрачный, обезображенный грязными лужами Петербург, сегодня преобразился, обернувшись беззаботным щеголем в белоснежном фраке. Солнце слепило, отражаясь от новорожденных сугробов и золоченых шпилей Адмиралтейства, и рассыпалось радужными брызгами.
- Красота, какая, - с удовольствием вдохнул морозный воздух Денис.
Дворник, раскидывающий сугробы большой лопатой, благоразумно промолчал...
Пока шел в контору, еще раз пытался прокрутить все в голове. Ничего путного в голову не приходило. Не хватало отца - Иван Кузьмич наотрез отказался перебираться в столицу. Все-таки нынешние реалии сильно отличались от будущей действительности, и без советов опытного купца приходилось нелегко. С другой стороны, хлебный экспорт продолжал приносить неплохую прибыль, и нужен был свой человек в зерновых регионах. На петербургской мостовой пшеница как-то не приживалась. Да и рожь, впрочем, тоже.
По всему выходило, что нужен свой банк. Серьезный капитал можно было сделать только на финансовых спекуляциях. И выход на заграничные рынки: основные деньги находились именно там. Хмыкнул, вспомнив крылатое выражение самого гениального финансиста двадцатого столетия: дяди Федора из Простоквашино. Что бы продать что-то ненужное, нужно купить что-то ненужное... Только купить нужно очень дешево.
Все верно: очень большие деньги не зарабатываются - они отнимаются. Либо печатаются собственные. Так, как это будут делать банки правильных пацанов в будущем: рынок деривативов ( грубо говоря: новоизобретенных банками денег) по некоторым оценкам доходит до квадриллиона долларов. "Весело им там придется - пожалел Денис своих будущих соотечественников - если неминуемая третья волна кризиса взорвет этот пузырь...ошметки только и полетят в разные стороны"...
- Федор, пригласи Ерофеева, - крикнул Денис помощнику, заходя в свой кабинет...
***
Бывший помощник пристава второго участка Спасской части Ерофеев Степан Савельевич заливался горькой. Пятнадцать лет беспорочной службы, именные часы от московского генерал- губернатора за поимку лихих налетчиков-гастролеров из Варшавы, благодарности от столичных властей - все это пошло к нечистому под хвост. Но, самое главное, пенсии не видать, как ушей своих.
И из-за кого? Из-за придворного хлыща, оказавшегося племянником товарища министра внутренних дел. Ну и что, что помял его немного: в сыскном они еще и не так с преступниками разговаривали. Не в пансионе благородных девиц, чай, служим. И вот благодарность - "волчий билет". "За недозволенное рукоприкладство, порочащее мундир...".
Тьфу, на вас!.. Вот только кто ж его на службу возьмет, с такой писулькой?.. Вздохнув от тяжких дум, Ерофеев взялся за штоф.
- Погодь, Степан Савельич, ты мне тверезый нужен!
Крепкая рука перехватила графинчик.
- А-а, Илья Спиридонович, - мутно узрел он старого товарища, околоточного надзирателя полицейского управления Шмыгина. - Давненько не видались. По службе, али как?..
Кабачок, где вел битву с зеленым змием Ерофеев, пользовался недоброй славой. Здесь завсегда можно было встретить лихих обитателей столицы: фартовых, бродяг, налетчиков и виртуозов чужих карманов. Здесь можно было купить щепоть дурмана и заказать половому девицу. Можно было нарваться на нож и оставить зубы в разудалой кабацкой драке. Отсюда пополнялся штат осведомителей сыскного отдела - за звонкую монету, графинчик казенной, или - за вовремя отведенный взгляд от мелкого нарушение закона. Здесь частенько случались облавы, поэтому появление околоточного было привычным всем.
- Ты что ж Степан себя не блюдешь? - с напускной строгостью спросил околоточный. - Жизнь то не кончилась на этом.
- А-а, - пьяно махнул рукой бывший сыскарь, - куда мне податься-то теперь? В дворники?
Ерофеев положил на краюшку черного хлеба розовато-прозрачный кусок сала, наколол на вилку квашенной с яблоками капусты и, неожиданно трезвым голосом добавил:
- И ведь в спину, ироды, насмехаются. Намедни Ленька Хрящ, вор фартовый, в шайку к себе звал: изгаляться удумал, сосунок.
- Ленька, говоришь, - недобро усмехнулся Шмыгин. - Ну, этому мозги-то поставим на место. Но я не для этого тебя искал. Хочу тебе службу предложить.
- В грузчики решил меня пристроить, по дружбе старой? - угрюмо пошутил Ерофеев.
- Да нет, по самой, что ни на есть твоей специальности - порядок блюсти. В частной конторе. И с жалованьем щедрым.
- Да кто ж, такой небоязный, что опальным не брезгует?
- Вот тебе адрес, - околоточный положил на грязную скатерть белый прямоугольник лощеного картона, - тебя там ждут. Спросишь Дениса Ивановича.
- И запомни, - продолжил Шмыгин, поднимаясь из-за стола. - Он своих - не продает!..
***
- Денис Иванович, - просунулась в дверь кабинета голова Федьки (и, как всегда, без стука!). - К вам начальник службы безопасности.
Федьке нравилось именовать любую должность полным титулом, а в особенности свою: начальник службы канцелярии и делопроизводства торгового дома "Черников и сын". Все это проговаривалось скороговоркой, и затем степенно добавлялось: Емельянов Федор Ефимович.
За прошедшие месяцы Федька заматерел - из худенького паренька превратившись в крепкого и стройного юношу. Сказались, видно, постоянные тренировки со своим шефом. Именно так - на американский манер - звали, за глаза, сотрудники Черникова-младшего. Откуда это пошло, уже не вспоминалось - скорее всего, сам он и ввел. Вот только вихры у старшего по канцелярии остались прежними: черными и непослушными...