Космодесантник в 1941-м - Иван Владимирович Лагунин

Два далеких выстрела прозвучали почти слитно. Они разорвали ночную тьму. Почти сразу же откуда-то из центра деревни послышались крики на немецком.

Снова два выстрела.

Спящие мгновенно проснулись. Все трое, негромко переговариваясь, вытаращились в сторону центра деревни, засуетились.

Пора.

Я щелкнул пальцами, активируя боевой режим дронов. Темные шары, до того группой висящие над окопчиком, разрядились голубоватыми молниями. В современном бою в моем мире, дроны поддержки должны были помогать разряжать силовые щиты противника, бомбардируя его множества точек силового напряжения, ослабляя перед поражением штурмовым оружием. Проверять, как они будут воздействовать на незащищенное тело, никому в моем подразделении в голову не приходило. Шанс встретить на поле боя противника без хотя бы легкой брони равнялся нулю. Поэтому эффективность действия дронов была под вопросом.

Силовая волна накрыла окопчик. Немцы дружно взвыли какими-то звериными, дикими голосами. Я же взметнулся над землей в рывке.

Прозвучал выстрел, другой, но стреляли явно не в меня.

Тридцать метров покрыл в считанные секунды. Прыжок и я приземлился прямо на одного из фрицев. Чтобы меня не задеть, М3 тут же прекратили стрельбу. Взмах виброножа, еще один и еще. И все закончено.

О боги…

Я всмотрелся в то, что осталось от немцев. Убить на месте дроны их не смогли, но превратили обращенную к ним сторону в настоящее кровавое месиво. Вибронож для них был скорее проявлением милосердия, чем орудием убийства. Ясно было, что эти только что живые, полные сил молодые люди больше не жильцы на этом свете.

Впрочем, я давно отвык от жалости к врагам. А эти молодцы с крестами и орлами на форме были для меня врагами.

К сожалению, заряда в дронах было не слишком много. Может, еще на парочку подобных атак. В обычное время, они всегда могли подзарядиться в модуле беспилотников, который, в свою очередь, снабжал энергией реактор скафа.

Послышались выстрелы. На этот раз стреляли явно не Семен с Евграфом. Надеюсь, они не стали задерживаться, а, как мы и договаривались, после нескольких выстрелов, начали отход. А потом вдруг прогремела целая очередь. Вспышки озарили крышу церкви. Переполох нарастал.

Я чертыхнулся. Похоже, пропустил наличие у немев еще какого-то незнакомого до сих пор оружия.

Тогда не стоит медлить.

Прижимаясь к заборчикам, я бросился в сторону площади и вдруг практически наткнулся на двух, выглянувших на улицу крестьян. Они с любопытством тянули шеи, пытаясь рассмотреть, что там происходит. Увидев меня, женщина упала на пятую точку, мужчина инстинктивно закрылся руками. Наверное, я представился им настоящим чудищем. Огромный, перемазанный в крови, с длинным кинжалом в руке.

— И-и-и-и-и… Что делается!.. — заголосила крестьянка, вмиг перекрыв звук стрельбы.

— Тише ты! Свой я, свой! — приложив палец к губам, сказал я.

Но увещевание помогло слабо. Тогда я схватил мужичка за шиворот и мощно встряхнул.

— Заткни ее! Укройтесь в подвале, пока все не кончится! Заткни! Понял⁈

Мужичок ошалело кивнул, а я побежал дальше. Вскоре крик затих.

А вот и площадь. Она была хорошо освещена фарами машин. С десяток немцев топтались рядом, не зная, что предпринять. Но вот из сельсовета выбежал офицер в расстегнутой гимнастерке и принялся отдавать отрывистые команды. Тут же пятерка солдат побежала по улице в северную часть деревни. Остальные стали лихорадочно стаскивать телеги, выстраивая баррикаду поперек улицы. Откуда-то появились еще солдаты. Троих офицер послал в сельский клуб, указав на крышу. Еще одного отправил на крышу сельсовета. Все делалось быстро и четко и довольно грамотно. Разделил отряд, но не пополам, а сохранил основные силы. Чувствовался большой опыт и привычка к порядку.

С крыши церкви что-то прокричали, офицер ответил, погрозив кулаком.

Что ж. Диспозиция была ясна. Мой план сработал. Считая тех трех, что я ликвидировал у дороги и тех пятерых, что побежали на северную окраину, отряд лишился около трети или даже половины бойцов.

Пора. Сейчас было самое время. Солдаты, которых офицер послал в сельсовет и клуб еще не заняли позиции. Когда они их займут, то площадь будет у них как на ладони. Нужно успеть расправиться с теми несколькими фрицами, что сооружали баррикаду до этого момента.

Но была еще позиция на крыше церкви.

Щелкнув пальцами, я указал на нее дронам. Практически невидимые, со скоростью пули, они понеслись в указанном направлении. Такого указания было достаточно. Бортовой ИИ сам додумает остальное.

Ну а я, сняв с плеча карабин, улегся на землю в близи забора и взял на прицел первого врага. Вчера, в пути, я отстрелял в лесу два десятка патронов и теперь был уверен в своих возможностях. На самом деле — ничего сложного. Особенно для генномодифицированного солдата Руссийского Царства. Умение обращаться с любым оружием — у меня в ДНК.

С крыши церкви раздался истеричный крик. Затем другой. Наверное, так кричат люди, которых сжигают заживо. Или у которых лицо превращается в фарш.

Крутившиеся около импровизированной баррикады, оторвались от своих дел и дружно задрали головы.

Бах!

Отдача мягко толкнула карабин и офицер упал. Я передернул рычажок с шариком.

Бах!

Еще раз.

Бах!

Только после третьего упавшего товарища, немцы спохватились и залегли. Но так как, они не поняли, откуда стреляют, залегли они по «мою» сторону баррикады.

Бах!

Передернуть затвор.

Бах!

Еще два трупа. Оставшиеся трое солдат открыли пальбу куда-то в темноту. Я же спокойно достал запасную обойму, отвел затвор и нажатием выщелкнул с наборной планки патроны в карабин. Передернул рычажок.

Рядом свистнула шальная пуля.

Но я был спокоен словно на учениях. В бою я вообще скорее похож на машину. Машину для убийств. Все лишние мысли исчезают. Ни страха, ни возбуждения. Внутренние секреты четко регулируют уровень адреналина в крови, а был бы на мне скаф, Барт угостил бы меня целым набором боевых коктейлей.

Выстрел, еще выстрел и еще. И живых немцев на площади, у баррикады, не осталось.

А вот теперь пора менять позицию.

Я вскочил, закинул карабин за спину и, что было сил, рванул к сельсовету. Когда уже подбегал к двери, наверху послышались голоса. Должно быть, немцы вылезли на крышу. Я остановился, поняв, что плутать в темноте по незнакомому дому, в поисках лестницы — глупая затея.

А тогда…

Я бросил взгляд за спину.

Так и есть. Модули поддержки были снова за моим плечом. Щелчок пальцев и они дружно ударили голубоватыми молниями по крыше, откуда тут же раздались крики боли.

Выстрелы. И один из