Загранкомандировка - Дмитрий Штиль
'В Директорате РУМО подготовлен закрытый аналитический меморандум «Угроза возврата». Документ фиксирует критический раскол между военной разведкой и ЦРУ в оценке операции «Циклон».
РУМО считает, что ставка ЦРУ на Гульбуддина Хекматияра ошибочна и несет угрозу нацбезопасности США. Оперативники Кейси передают 40% бюджета и передовое оружие радикалам. Аналитики РУМО, опираясь на перехваты внутренней связи ИПА (Исламской партии Афганистана), доказывают, что Хекматияр использует ресурсы США не только против Советов, но и для создания глобальной джихадистской сети. Следующей целью после ухода шурави объявлен Запад.
ЦРУ блокирует доклад на уровне Сената, требуя неопровержимых документальных доказательств, которых у РУМО в данный момент нет. Военные аналитики ищут фактуру, чтобы остановить накачку фанатиков оружием. Конец сообщения'.
Моя память о событиях начала двадцать первого века подтверждала правоту аналитиков РУМО. Они математически точно просчитали последствия, осознавая, какую угрозу формирует ЦРУ, финансируя Хекматияра и «арабских афганцев». Проблема РУМО заключалась лишь в отсутствии доказательной базы.
Передо мной лежал расшифрованный текст донесения. Это был рычаг. Если мы вложим в руки Романчука те самые «неопровержимые доказательства», которые так отчаянно ищет военная разведка США, мы убьем сразу двух зайцев.
Во-первых, американцы сами, своими руками, испугавшись выращенного ими же чудовища, перекроют финансовый и оружейный кислород самым боеспособным отрядам душманов.
Во-вторых, Романчук, легализовав эти документы перед своим руководством, радикально повысит свой аппаратный вес в РУМО и получит доступ к еще более закрытым уровням планирования.
Но как именно ее достать — я пока не знал. Делать фальшивку на Лубянке — бессмысленно, эксперты АНБ вскроют подделку за сутки. Нужны были подлинники.
Полученную информацию и план дальнейших действий я направился обсуждать к Представителю КГБ. Генерал-майор сдвинул в сторону текущие документы и углубился в чтение.
Я молча ждал, пока руководитель изучит расшифровку. Внешне он оставался спокоен, но пауза затягивалась. Было очевидно: генерал полностью оценил стратегический потенциал документа.
Донесение Романчука подтверждало, что в Лэнгли и Пентагоне назрел раскол. ЦРУ слепо накачивало деньгами и оружием Гульбуддина Хекматияра, а военная разведка США (РУМО) понимала, что эта политика в перспективе обернется ударом по самим Соединенным Штатам.
— Любопытно, — наконец произнес генерал, снимая очки.
В его голосе звучала профессиональная оценка.
— Качественный материал, — ровно произнес он. — Это реальный шанс перевести их межведомственный конфликт в активную фазу. Если мы документально подтвердим опасения РУМО, Конгресс будет вынужден заморозить финансирование операции. Но есть препятствие.
Генерал положил ладонь на лист бумаги.
— Американцам не нужны аналитические выкладки КГБ. Чтобы этот план сработал, Романчук должен положить на стол своему руководству разведывательную фактуру. Подлинники документов или аудиозаписи, где лидеры моджахедов открытым текстом обсуждают будущий джихад против Запада.
Руководитель Представительства поднялся из-за стола и подошел к топографической карте Афганистана, занимавшей половину стены. Он взял указку и упер ее в гористый район у границы с Пакистаном.
— База Джавара. Провинция Пактия. Именно там сейчас находится командный пункт Хекматияра, — ровным тоном начал генерал. — Это не просто лагерь. Это эшелонированный укрепрайон, вырубленный глубоко в скалах. Подходы заминированы в три слоя. Зенитное прикрытие — крупнокалиберные пулеметы ДШК и горные установки ЗГУ, перекрывающие все сектора.
Указка скользнула по изолиниям высот.
— Охрана внутреннего периметра формируется исключительно из людей, связанных с руководством кровным родством или круговой порукой. Классическое агентурное проникновение нецелесообразно и приведет к провалу.
Генерал вернулся к столу, ожидая моих предложений.
— Я изучу оперативную обстановку и подготовлю предложения, товарищ генерал, — сказал я после непродолжительного молчания.
— Даю тебе сутки, капитан.
Сегодня я остался ночевать на работе. Ночь в Кабуле наступала не по часам, а по факту исчезновения солнца за отрогами Гиндукуша. В моем кабинете Представительства КГБ горела только настольная лампа с зеленым абажуром, выхватывая из полумрака прямоугольник рабочего стола.
Я понимал, что аналитикам Разведывательного управления Министерства обороны США нужны были не догадки и не аудиозаписи сомнительного качества. Им требовалась железобетонная фактура, способная выдержать проверку на слушаниях в Сенате. Документы.
Современная террористическая сеть — это не только фанатики с автоматами в пещерах. В первую очередь — это логистика и бесперебойное финансирование. Деньги ЦРУ, выделяемые Хекматияру на войну с шурави, перенаправлялись на создание глобальных ячеек. Этот процесс неизбежно оставлял следы в виде банковских проводок, транзитных счетов и бухгалтерских книг. В горах Пактии таких документов не было. Теневая бухгалтерия находилась в руках доверенных финансистов.
На столе лежали четыре стопки документов, запрошенных через аналитический отдел ХАД и службу пограничного контроля Министерства безопасности ДРА.
Первая стопка — сводки активности системы «Хавала». Традиционная исламская система неформальных финансовых переводов, работающая на честном слове брокеров, оставляла мало бумажных следов, но чутко реагировала на любые колебания рынка. Агентура, работающая в рядах валютчиков на базаре Микройон и рынке Мандави, зафиксировала аномалию. За последние трое суток объем наличной валюты, запрашиваемой для перевода на счета в Швейцарии и ФРГ, вырос на четыреста процентов. Этот всплеск не коррелировал ни с закупками оружия, ни с графиком поставок наркотиков. Кто-то крупный выводил или перераспределял капиталы.
Вторая стопка — списки пассажиров международных авиарейсов, прибывших в аэропорт Кабула за последнюю неделю.
Третья — реестр иностранных граждан, получивших въездные визы под эгидой международных гуманитарных организаций и благотворительных фондов.
Начался процесс фильтрации. Механическая, изматывающая работа по отсечению информационного шума.
Я взял красный карандаш и начал вычеркивать фамилии из списков.
Дипломатический корпус — исключен. Их контакты жестко контролируются наружным наблюдением, проводить через них масштабные финансовые потоки Хекматияра нецелесообразно.
Журналисты западных изданий — исключены. Слишком публичные фигуры.
Мелкие коммерсанты из Пакистана и Индии, прибывшие за коврами и лазуритом — исключены. Масштаб не тот.
Спустя два часа перекрестного анализа на столе осталась только одна папка. Тонкая картонная обложка с логотипом пограничной службы. Я открыл ее. Внутри лежала ксерокопия паспорта, заполненная таможенная декларация и рапорт офицера паспортного контроля.
ФИО: Ясир Аль-Файед.
Гражданство: подданный Саудовской Аравии.
Возраст: 42 года.
Маршрут прибытия: Транзитный рейс Франкфурт — Нью-Дели — Кабул.
Должность: старший аудитор ближневосточного филиала «Исламского комитета спасения».
Официальная цель визита: оценка эффективности распределения гуманитарной помощи и медикаментов в лагерях беженцев.
Я пододвинул ксерокопию фотографии под круг света от лампы.
Визуальный профиль объекта диссонировал с окружающей действительностью. Ухоженное лицо, гладко выбритые щеки, аккуратно подстриженная бородка-эспаньолка. На переносице — очки в дорогой безободковой оправе. Волосы уложены. Воротник рубашки жесткий, галстучный узел завязан по европейским стандартам.
Это был классический «белый воротничок». Человек кондиционированных офисов, дорогих отелей и банковских сейфов.
Оперативная интуиция