Загранкомандировка - Дмитрий Штиль

Я разложил на столе карту Кабула с нанесенными маршрутами перемещений объекта. Красные линии сходились в одной точке.

— Его активность сосредоточена в районе Шах-э-Дошамшира. Это теневой финансовый рынок. Места встреч — закрытые чайные, контролируемые наиболее влиятельными сарафами, брокерами «Хавалы». По нашим данным, Аль-Файед встречается с людьми, обеспечивающими транзит валюты для «Исламской партии Афганистана». Он обеспечивает перевод американских финансов на Запад для финансирования террористических ячеек.

Генерал медленно снял очки и потер переносицу.

— Что у него в руках?

— Атташе-кейс швейцарского производства. Кожа поверх усиленного каркаса, армированные углы. И, что наиболее важно — встроенный кодовый замок. Кейс не просто находится в руках, он практически стал частью его тела. На встречах — на коленях, в машине — между ног, в отеле — под подушкой или в сейфе. Мы предполагаем, — я специально сделал акцент на этом слове, — что внутри находятся не просто гроссбухи, а первичные финансовые маршрутизаторы. SWIFT-коды транзитных счетов в банках Европы, списки доверенных лиц в Дубае и Франкфурте, а также графики будущих платежей. Это те самые «неопровержимые доказательства», которые нужны для удара по ЦРУ внутри Вашингтона. Если мы вскроем этот кейс, мы получим всю архитектуру финансирования джихада.

Генерал прищурился, глядя на фотографию Аль-Файеда.

— Силовое изъятие под видом грабежа исключено, — констатировал он. — Если саудит лишится дипломата, канал заморозят, а следы немедленно зачистят. Нам нужен чистый съем информации.

— Так точно. Объект должен улететь в Дубай, будучи уверенным, что его тайны в сохранности. У меня готов план. Нам нужен негласный съем информации.

— Вскрыть кодовый замок за три минуты на таможне не выйдет. Нам нужно время. Минимум полчаса. Как вы планируете разлучить саудита с его кейсом без применения силы?

— Мы используем его собственную легенду в качестве рычага. Аль-Файед — «важный гуманитарный чиновник». Через официальные каналы ХАД мы организуем ему приглашение на личную встречу с министром по делам племен и границ ДРА. Тема — «критическая нехватка медикаментов в приграничных провинциях». Отказаться от приема такого уровня объект не сможет — это означало бы публичный провал его прикрытия.

— В министерстве действует жесткий режим, — медленно проговорил генерал, уже просчитывая сценарий.

— Именно. После серии терактов в правительственном квартале меры безопасности усилены. Пронос любых сумок, портфелей или электроники в кабинет министра запрещен. Даже для дипломатов. На входе Аль-Файеду вежливо, но безапелляционно предложат оставить кейс в специальной камере хранения службы безопасности. Ему выдадут ключ. Это стандартная процедура, которая не вызовет у него подозрений.

Я пододвинул к генералу чертеж приемной министерства.

— Переговоры с министром, учитывая восточный политес и обязательный чай, продлятся не менее сорока пяти минут. Это наше окно. Ячейка камеры хранения будет подготовлена заранее. Задняя стенка в ней — съемная, ведет прямиком в смежное помещение, которое будет полностью контролироваться нашими специалистами. Как только Аль-Файед запрет замок и заберет ключ, его дипломат уйдет к нам.

— Техническая часть? — коротко спросил руководитель.

— В смежной комнате будет развернута мобильная лаборатория ОТУ. Нам потребуется лучший специалист по замкам. Никакого грубого вскрытия, никаких следов. Кодовый замок будем обходить с помощью портативного рентгена и эндоскопа. Нам нужно прочитать положение дисков внутри механизма. После открытия — скоростная фотофиксация каждой страницы, каждого вкладыша на микропленку.

Я коснулся пальцем схемы.

— Даже если Аль-Файед оставил внутри пассивную метку — мы ее вернем на место. Через сорок минут кейс вернется в ячейку. Саудит выйдет от министра, откроет дверцу своим ключом и уйдет к машине, увозя с собой оригиналы. А копии в тот же вечер пойдут в шифровальный отдел.

Генерал-майор замолчал, обдумывая комбинацию: политический скандал в случае провала, техническая сложность вскрытия швейцарского кода и колоссальная выгода в случае успеха.

— Риск вскрытия замка остается главной переменной, — наконец произнес он. — Вы уверены в людях из ОТУ?

— В Представительстве есть один специалист, «Левша» из десятого отдела. Он вскрывал такие замки в полевых условиях за пятнадцать минут. Здесь, в тишине кабинета, у него будет сорок. Этого достаточно.

Генерал встал, прошелся по кабинету до окна и резко обернулся.

— Добро. Санкцию даю. Всю координацию с афганской стороной по линии ХАД берете на себя. Министр должен играть свою роль до конца, никаких лишних людей в коридорах. И помните, капитан: если саудит заметит хоть одну царапину на кодовом диске — вся наша аналитика за последние месяцы отправится в топку. Работайте.

— Есть.

Здание Министерства по делам племен и границ Демократической Республики Афганистан напоминало укрепленный форт. Песчано-желтые стены, узкие окна, усиленные мешками с песком, и тройной периметр охраны на входе. Внутри царила прохлада, обеспечиваемая массивными потолочными вентиляторами и толщиной старой кирпичной кладки.

Я находился в узком, пыльном техническом помещении, смежном с входной группой. Слева от меня, на раскладном брезентовом стуле, сидел старший лейтенант технического отдела Представительства по прозвищу «Левша». На его коленях лежал раскрытый металлический кофр с портативной копировальной установкой, направленным светом и набором прецизионных инструментов.

Капитан Пашков находился в коридоре, слившись с потоком посетителей, курьеров и вооруженных охранников. Его задача — визуальный контроль маршрута объекта.

В наушнике портативной радиостанции дважды коротко щелкнула тангента. Сигнал от наружного наблюдения ХАД.

— Объект вошел в периметр, — сухо доложил голос Пашкова. — Прошел первый пост. Движется к приемной. В руках дипломат.

Через вентиляционную решетку, замаскированную под элемент декора под самым потолком, я видел часть приемной.

Ясир Аль-Файед вошел уверенным, пружинистым шагом человека, привыкшего к уважению и высокому статусу. Дорогой серый костюм, белая рубашка, тонкий кожаный портфель с хромированными кодовыми замками, прижатый к бедру.

Дежурный офицер службы безопасности министерства, проинструктированный нами заранее, встал из-за стола и предельно вежливо преградил ему путь.

— Добро пожаловать, господин. Министр ожидает вас. Прошу прощения, но по протоколу безопасности пронос любых портфелей в кабинет министра строго запрещен. Пожалуйста, оставьте ваши вещи в камере хранения.

Офицер указал на ряд металлических ячеек, вмонтированных в стену.

Саудит на секунду замер. Он нахмурился, но дипломатический этикет и логика протокола безопасности в воюющей стране не оставляли пространства для споров. Аль-Файед положил дипломат в ячейку номер четыре, дождался, пока офицер повернет ключ, забрал латунную бирку и направился вглубь коридора.

— Объект ушел к кабинету. Дверь закрылась, — передал Пашков.

— Работаем, — скомандовал