Загранкомандировка - Дмитрий Штиль

«Левша» действовал без единого лишнего движения. Он отжал скрытые фиксаторы, и задняя стенка ячейки номер четыре бесшумно откинулась внутрь технической комнаты.

Атташе-кейс лег на наш стол.

Секундомер был запущен. У нас было ровно сорок пять минут до того момента, как саудит выйдет от министра. Техник навел на кодовые диски излучатель портативного рентгена, считывая положение внутренних штифтов на миниатюрном экране, и ювелирно ввел в зазор эндоскоп.

Прошло три минуты, и кейс был вскрыт. Бумаги легли передо мной на стол. Я подготовил камеру «Минокс», жестко зафиксировал ее на штативе, выставил фокус на объективе и включил галогеновую лампу.

В этот момент эфир ворвался голос Пашкова. Интонация была ровной, но темп речи ускорился.

— Виктор. Объект покинул приемную министра.

— Причина? — коротко бросил я.

— Похлопал по карманам и пошел обратно. Видимо, забыл блокнот. У вас пятнадцать секунд, он идет быстро.

Мозг мгновенно просчитал векторы угрозы.

Дипломат вскрыт, бумаги разложены, мы не успеваем все вернуть в изначальный вид за пятнадцать секунд. Если Аль-Файед сейчас подойдет к камере хранения и посмотрит внутрь — он увидит черную дыру вместо своего портфеля.

— Блокирую электромагнитный замок на входной двери, — ровно произнес я. — Дверь заклинит. Объект поднимет шум, потеряет минуту на вызов охраны. Нам хватит времени вернуть кейс на место.

— Это палевно, — перебил Пашков. — Слишком грубо. Я отработаю. Возвращайте чемодан.

Я коротко кивнул «Левше». Мы начали приводить кейс в первоначальный вид.

В этот момент через вентиляционную решетку я услышал шум. Во входную группу с грохотом ввалился Пашков.

— Слушай, уважаемый! — голос спецназовца грохнул на всю приемную, отражаясь от высоких потолков. — Ты здесь главный? Где кабинет зама по тылу⁈

— What are you doing? Let me go! — брезгливо выкрикнул Аль-Файед по-английски.

— Чего ты мне мычишь⁈ — продолжал орать Пашков на чистом русском. — У меня три миксера с бетоном на жаре встали на объекте! Вторая неделя пошла! Вы мне фонды по солярке срезали, а план кто давать будет⁈ Переведи ему, кто-нибудь!

Охранник министерства, очнувшись от шума, бросился к ним, пытаясь оттащить безумного «шурави». Аль-Файед, бледный от ярости и брезгливости, отбивался от Пашкова, как от насекомого.

Раздался тихий щелчок. «Левша» зафиксировал заднюю панель ячейки на магнитные защелки. Дипломат находился на своем законном месте. Угроза устранена.

Я дважды нажал кнопку тангенты рации.

Пашков, получив сигнал, мгновенно сменил линию поведения.

— А… Тьфу ты, елки-палки. Ты ж не из министерских. Иностранец, что ли? Извини, браток. Обознался я. Пиджак у тебя просто как у нашего начальника.

Аль-Файед остался стоять посреди зала, тяжело дыша. Он брезгливо отряхнул костюм, поправил галстук и поднял с пола ключ. Инцидент был исчерпан, оставив после себя лишь раздражение от столкновения с «дикими советскими специалистами». Саудит подошел к ячейке номер четыре, повернул ключ и достал свой дипломат. Щелкнул кодовыми замками, извлек изнутри кожаный блокнот с золотым тиснением и перьевую ручку.

Захлопнув крышку, он сбросил диски замка, вернул кейс в ячейку, снова запер ее и, окончательно восстановив самообладание, направился к кабинету министра. Двери закрылись.

Я выдохнул, констатируя факт: импровизация Пашкова спасла нас. Я повернулся к «Левше». Техник сидел, опершись руками о колени, с его лба капал пот.

Я нажал на фиксатор фальш-панели. Стенка откинулась. Дипломат снова плавно выехал на наш стол.

— Начинаем заново. До конца встречи у нас осталось сорок минут.

«Левша» молча кивнул и приступил к работе. Механическая рутина продолжилась. В этот момент к нам заглянул Пашков. Визуальная трансформация офицера «Вымпела» была абсолютной. Рубашка небрежно выбилась из брюк, волосы растрепаны, лицо красное, потное и искаженное крайним возмущением. Он выглядел как классический, доведенный до отчаяния советский прораб, заброшенный на стройку социализма в чужую страну.

Я улыбнулся и одобрительно кивнул. Пашков вернулся на свою позицию, на случай если Аль-Файед снова что-то забыл в своем кейсе.

Через два часа я снова был в своем кабинете. Настольная лампа отбрасывала узкий конус света на листы, исписанные ровными колонками цифр, аббревиатурами западных банков и именами подставных бенефициаров. Ясир Аль-Файед не зря дорожил своим кейсом. То, что лежало передо мной, было не просто бухгалтерией — это была детальная карта экспансии радикального ислама, оплаченная американским правительством.

Я сопоставлял данные радиоперехватов, агентурные сводки о закупках оружия и эти банковские выписки. Массив финансовых проводок выстраивался в четкую, прагматичную схему.

Анализ данных выстроил четкую картину:

1. Система: из каждых десяти долларов, выделяемых ЦРУ на операцию «Циклон», до фронта в Пактии или Кунаре доходило в лучшем случае пять. Остальное через сложную сеть транзитных счетов банка BCCI (Bank of Credit and Commerce International) уходило в тень.

2. География: получателями средств значились не поставщики боеприпасов, а фиктивные благотворительные фонды и культурные центры в Лондоне, Гамбурге, Марселе и Бруклине. Гульбуддин Хекматияр строил инфраструктуру «священной войны» там, где его спонсоры чувствовали себя в полной безопасности.

3. Вектор удара: приоритет отдавался транзакциям в пользу ячеек, нацеленных на дестабилизацию ситуации на Ближнем Востоке — в первую очередь, против Израиля. За счет ресурсов США моджахеды формировали инфраструктуру для удара по ключевому союзнику Вашингтона в регионе.

Факт двойной игры Хекматияра и теневого перераспределения американских ресурсов был задокументирован. Теперь эту информацию требовалось превратить в актив.

Согласно утвержденному замыслу «Бумеранг», этот массив данных должен был лечь на стол руководству РУМО США. Но не как анонимка из КГБ, а как результат блестящей разведывательной и аналитической работы их собственного сотрудника — Питера Романчука. Чтобы легализовать такой объем сверхсекретных сведений, требовалась санкция высшего уровня.

Я придвинул чистый бланк и начал писать проект шифротелеграммы в Центр.

Гриф: Совершенно секретно. Вне очереди. Только лично.

Кому: Москва, ПГУ КГБ СССР, первому заместителю начальника управления

От кого: Кабул, Представительство КГБ СССР в Афганистане

Представительством получен доступ к финансовой документации, подтверждающей нецелевое использование средств ЦРУ США руководством «Исламской партии Афганистана» (Хекматияр).

Установлено:

1. Формирование теневого бюджета объемом до 50% от общих поставок по линии операции «Циклон».

2. Вывод средств через структуры банка BCCI на счета радикальных группировок в западной Европе и США.

3. Подготовка инфраструктуры для проведения террористических актов против интересов США и их союзников (объекты в ФРГ, Израиле).

Данный массив является инструментом для реализации комбинации с условным наименованием «Бумеранг».

Предлагается контролируемая передача полученных финансовых реквизитов (номера счетов, коды SWIFT, графики транзакций) источнику 6-го Управления, который в настоящее время выполняет служебные задачи в Афганистане. Цель — инициация внутриведомственного