Леонид. Народная, священная. Том 1 - Виктор Коллингвуд

И все это усугублялось минными полями, поставленными вдоль дороги. Так просто с шоссе было не свернуть и не съехать.

На вызов по рации ответили не все командиры. Одни ещё двигались впереди разрушенного участка, другие стояли позади. Дивизия растянулась по шоссе, и теперь её части разделяли провалы, завалы и горящие машины.

— Разведать боковые дороги. Передовые танки не возвращать через поражённый участок. Остальным остановиться до проверки пути.

Сапёры, которых Функ ждал у воды, разбирали завал. Уцелевшие тягачи тащили с шоссе искалеченные машины.

Связист доложил, что соседняя дивизия снова вызывает их. Штумпф надел наушники. Оттуда доносились стрельба и голос, требовавший помощи у южного подъезда.

— Дорога взорвана, — сообщил генерал. — Воронки такой глубины, что их не преодолеть. Колонна поражена в нескольких местах, а обочины заминированы. Ищем обход! Переправа пока задерживается.

Ответ заглушили помехи. Штумпф назвал положение передовых подразделений и спросил, какой подъезд ещё свободен. Связь оборвалась.

За поворотом продолжала гореть цистерна. Двое солдат тащили на плащ-палатке раненого, третий придерживал его голову. А до Немана оставалось еще несколько километров.

Определенно, это не война во Франции. Даже близко не похоже!

— В штаб корпуса, — приказал генерал, отдавая наушники. — Шоссе разрушено. Быстро восстановить движение не сможем.

* * *

В Москву отдельно от общей сводки принесли это донесение по Алитусу. Оба моста через Неман разрушены. Значительные силы противника успели перейти Неман и теперь атакованы нашими танками. Позднее сообщили о взрывах на шоссе.

Ни точных потерь противника, ни исхода танковой атаки в бумагах не было. Зато последовательность событий мне понравилась: все шло, как я и задумывал.

Для минирования я выбрал несколько вероятных направлений немецкого наступления. Шоссе от Сувалок через Кальварию к Неману было одним из них. В прежней истории по нему шли танки Гота. Рассчитывать на точное повторение войны я не мог, но дороги оставались прежними. Танковым колоннам немцев волей-неволей! пришлось бы ими пользоваться!

Под видом дорожных работ люди Старинова заранее заложили мощные фугасы из АСДТ вдоль всех предполагаемых «панцерштрассе». На этом направлении это оказался участок шоссе от границы до Алитуса. Потребовались сапёры, транспорт, время. И делали мы это втайне ото всех: и от немцев, и от местного населения, и даже от собственных военных.

Когда я только заикнулся об этом полтора года назад, Шапошников буквально на дыбы встал:

— Что вы, что вы, голубчик! Никак невозможно! Эти дороги понадобятся и нашей армии, — напомнил он.

— Понадобятся, конечно. Но вы представьте, как можно подловить немцев…

— А если наши пойдут к границе? А немцы нанесут авиаудары, и разрывы бомб спровоцируют детонацию фугасов? Да нас же, Леонид Ильич, на одном суку повесят, и правильно сделают!

Это было самым сильным возражением от минирования своих территорий еще до войны. Случайные подрывы могли задержать наш отход, сковать маневр, лишить подвоза боеприпасов, а при наступлении пришлось бы тащить технику в обход. Я всё же приказал готовить фугасы на некоторых участках шоссе. Надеялся выиграть время на перегруппировку и удержать города, за которые иначе пришлось бы драться уже с засевшими там немцами.

На мостах тоже сработала наши подготовка. Подводные заряды уцелели после поверхностного немецкого осмотра. Где-то их приводили в действие замаскированные наблюдатели по проводам, где-то был установлен радиовзрыватель с возможностью подрыва удаленным сигналом. Взрывали мосты прямо с проходящими по ним немцами, отсекая передовые отряды. Теперь наши били по отрезаннйо от своих части немецкой танковой дивизии, громя врага по частям.

Сделали мы это со Стариновым, ставшим к тому времени с моею помощью командующим Силами Специальных Операций, на свой страх и риск. И, если бы это стало известно, как знать, чем бы это для нас с ним кончилось…

К счастью, несмотря на основательные изменения, внесенные моими действиями в ход истории, дата нападение Германии на СССР не изменилась.

И теперь я вместе со всей страной пожинал плоды десятилетних усилий по подготовке к войне.

23 июня 1941 года. Район Расейняя. 6-я танковая дивизия генерала Ландграфа, 4-я танковая группа Гёпнера.

Шаррах!!!

Первый залп лёг прямо на шоссе, по танкам и шедшим за ними грузовикам. Над колонной поднялись чёрные столбы земли. Один автомобиль выскочил из пыли без кабины, прокатился ещё несколько метров и ткнулся в кювет. Послышались панические крики — за ним загорелся бензовоз.

Ландграф успел увидеть, как пехотинцы прыгают с бортов, когда следующий разрыв ударил у его командирской машины. По броне забарабанили камни. Офицер, стоявший возле радиостанции, упал на колено и выругался, прижимая ладонь к щеке.

Из-за перелеска донёсся гул моторов. Сквозь оседавшую пыль показалась башня, затем наклонный лоб русского танка. Машина вышла на поле, не замедляя хода.

— Противотанковые орудия — к опушке! Танковому батальону развернуться фронтом на восток!

Связь ещё работала. Радисты передавали приказы, в наушниках отвечали командиры, и генерал заставил себя снова поднять бинокль.

Батарея тридцатисемимиллиметровых пушек ПАК-36 успела открыть огонь. У щитов мелькали вспышки, на лобовой броне русского танка ударом снаряда высекло искру. Рикошет! Второй ударил в покатый лоб башни, но вражеская машина, ревя мотором, продолжала приближаться.

Наводчик головного орудия уточнил прицел, но русский танк, резко встав, выстрелил раньше. Разрыв подбросил щит, колесо покатилось по траве. Заряжающий соседней пушки уронил снаряд и бросился ничком; командир расчёта схватил его за ворот и потянул обратно.

Из-за деревьев вышли ещё два низких танка, с округлыми башнями, надвинутыми на корпуса, словно капюшоны. Они расходились веером, заставляя батарею делить огонь. Позади двигались длинные угловатые машины.

Т-28. Модернизированные.

Ландграф уже знал, что могут эти танки: донесения из Испании читали во всех штабах. Но здесь они шли сзади, а впереди наступали бронированные машины, которых в справочниках Вермахта не было.

— Рауса и Зекендорфа — на связь!

К трём часам обе боевые группы взяли Расейняй и продолжили движение к Дубиссе. Полковник Эрхард Раус вышел к мосту у Лидувеная; подполковник Эрих фон Зекендорф действовал южнее, у другого перехода через реку. Между ними тянулись подразделения танкового полка и автоколонны. Через этот промежуток русские теперь пробивались к переправам.

В наушниках послышался голос командира северной группы. Полковник говорил отрывисто, а на заднем плане хлопали выстрелы.

— Танки атакуют с востока. Пехоту разворачиваю вдоль дороги. Мост пока удерживаем.

— Связь с Зекендорфом есть?

— Посыльный не вернулся. Радио запрашиваем.

— Правый фланг прикрыть. Противотанковые орудия выдвинуть к дороге. Не допустить прорыва к мосту.

Радист переключил станцию. Из группы Зекендорфа сперва ответил штабной офицер,