Зона категории «90» - Дмитрий Штиль

Я подошел к одинокому ларьку у входа на центральную аллею. Кутающаяся в пуховую шаль продавщица налила мне два граненых стакана обжигающе горячего, сладкого чая из огромного гудящего титана и бросила на картонку два жареных пирожка с повидлом.

Дмитрий появился из серой массы прохожих абсолютно бесшумно, словно материализовался из холодного тумана. Он был одет в неприметную куртку рабочего покроя и надвинутую на самые брови кепку. Никакой вызывающей афганки или развязной походки. На конспиративной встрече он работал как профессионал.

Я молча кивнул на второй стакан. Мы встали у высокого столика-грибка. Сталкер обхватил горячее стекло озябшими пальцами. Со стороны мы выглядели как двое старых знакомых, выбравшихся перекусить в обеденный перерыв.

— Ну? — негромко спросил я, глядя прямо перед собой. — Как дела?

Дмитрий сделал жадный глоток чая и криво усмехнулся. В его глазах плясали искры того самого нездорового, адреналинового азарта.

— Твой дружок — это что-то с чем-то. Мы встретились секунда в секунду. Он сказал, что ему нужен проводник.

Я напрягся. Моя наживка не просто сработала — Романчук перепрыгнул через промежуточный этап и пошел ва-банк.

— Куда именно?

— На «Кедр-14», — Дмитрий понизил голос, хотя ближайший к нам человек находился метрах в двадцати. — Ему не просто какая-то радиация нужна, Витя. Он назвал объект прямо. Сказал, что знает про аномалии, про то, что после взрыва там физика пошла по одному месту. И сразу предупредил: если я попробую развести его и сводить на обычную фонящую свалку на окраине, он это по своим приборам моментально вычислит. Ему нужен сам эпицентр. И он готов щедро платить тому, кто проведет его мимо постов.

— Откуда у него эта информация? — я резко остановился, выбросив недоеденный пирожок в урну. — Дима, откуда американец, сидящий под колпаком в санатории, вообще знает название «Кедр» и про эпицентр? Ты ему сказал?

— Обижаешь! — сталкер зло сверкнул глазами. — Я свою легенду держу крепко. Но ты думаешь, что Зона на замке? Ты думаешь, ваши автоматчики и колючая проволока всё скрывают?

Он махнул рукой в сторону мрачных заводских труб, дымящих на горизонте.

— Среди нашего брата-сталкера кого только нет. Бывшие срочники Внутренних войск, вохровцы, менты уволенные. У ребят целая сеть. Информацию добывают любую, если знать, кому налить стакан или сунуть пачку рублей. А у твоего Питера, видимо, советских рублей полные карманы. И мозги работают как надо. Он сам купил эти слухи.

Я слушал его, и хладнокровно констатировал: система протекает. Белозеров может сколько угодно требовать БТРы и пулеметы, но человеческий фактор пробьет любую броню. Волкодав из РУМО нащупал эту брешь и использовал ее.

— Что ты ему ответил? — спросил я, возобновляя шаг.

— Сказал, что среди наших ходят слухи про особый объект. Но туда соваться — верная смерть, и мне нужны гарантии, — Дмитрий допил чай, со стуком поставил пустой стакан на жестяную столешницу, и мы не спеша зашагали по аллее. — А теперь ты мне скажи, Виктор Сергеевич, как мы будем действовать дальше?

В его голосе не было паники, был только холодный расчет человека, прикидывающего риски перед боевым выходом.

— Мы пустим его туда, Дима, — жестко ответил я.

Сталкер присвистнул.

— Ты рехнулся. Если он там маяк поставит или образцы возьмет?

— Не возьмет. Мы захлопнем капкан прямо внутри периметра, — я наклонился к нему ближе.

Дмитрий задумчиво потер небритый подбородок.

— Вам решать. Какая у меня задача? И когда идем?

— Конкретные инструкции, окна в графике патрулей и маршрут безопасного коридора я дам тебе на следующей встрече, — отрезал я. — Подготовлю «окно» на периметре.

Мы вышли на берег замерзающего паркового пруда. Ветер здесь был еще злее, поднимая на воде мелкую, колючую рябь.

— Я вот только одного не пойму, — я внимательно посмотрел на сталкера. — Дима, ты же не дурак. Ты понимаешь, что идешь по лезвию ножа. Американец может свернуть тебе шею при малейшем подозрении. Патруль может пристрелить тебя при задержании, если что-то пойдет не так. Зачем тебе это?

Дмитрий отвернулся, глядя на воду. Его плечи расправились.

— Скучно мне. Понимаешь? После Кандагара здесь на гражданке всё пресное, как больничная каша. А твой американец… с ним ставки реальные. Одно неверное движение — и башка с плеч. Кровь снова по жилам бежит.

Он повернулся ко мне, и в его глазах загорелся фанатичный, почти безумный огонь.

— Но главное даже не он. Главное — это сама аномальная Зона. Туда никто не ходит, Витя, — сталкер понизил голос до хриплого шепота. — Вообще никто. Мелкие отвалы мы давно выпотрошили, а этот объект обходят за десять километров. Среди наших такие байки ходят — кровь стынет.

— Байки? — я криво усмехнулся.

— Говорят, что после того взрыва там не только радиация. Там земля отравлена по-другому. Ребята, которые пытались к подвалу подобраться, рассказывали жуткие вещи. Воздух гудит. А в лесу… в лесу следы. Собаки размером с теленка, абсолютно лысые. И тени какие-то мелькают. Один дурак пробрался почти к самому зданию. Вернулся через сутки. Седой как лунь, глаза пустые, харкал кровью. Твердил про невидимый огонь, который сжигает мозг. Там мутанты, Витя. Зона живет своей жизнью. И мне до одури хочется посмотреть, что там на самом деле.

Я слушал этот сталкерский фольклор и не перебивал. Я-то знал правду из секретного доклада Белозерова. Никаких монстров и телепатов там не было. Было невидимое, жесткое пульсирующее гамма-излучение и ионизированный воздух, вызывающий мгновенный радиационный шок нервной системы и разрушение сосудов головного мозга.

Но разубеждать Дмитрия я не собирался. Пусть верит в собак-мутантов. Страх перед неведомым заставит его быть осторожнее и строго следовать моему маршруту, не отклоняясь ни на шаг.

— Ты посмотришь, Дима, — тихо ответил я. — Ты поведешь его прямо на этот объект. Жди сигнала.

Мы разошлись в разные стороны. Колесо обозрения продолжало со скрипом вращаться над весенним Свердловском, отмеряя последние морозные дни.

Временный кабинет полковника Зуева в здании Свердловского управления КГБ казался отсеченным от остального мира невидимой, но непроницаемой стеной. Сюда не долетал шум проспекта Ленина, здесь не было суеты, присущей местным оперативным отделам. Здесь вершилась высшая математика государственной безопасности, не терпящая эмоций и оправданий.

Когда за последним