Зона категории «90» - Дмитрий Штиль

— А Батурин? Заварзин? — спросил я, понимая, что уральские начальники будут в бешенстве от моего прямого взаимодействия с Лубянкой.

— Они обеспечат внешний периметр закрытой зоны и организуют коридор, — равнодушно махнул рукой Зуев. — Окажут вам с Серовым максимальное содействие. Соответствующее указание я направлю им лично.

— Товарищ полковник, разрешите обратиться? — я сделал шаг вперед. — Если можно, я бы хотел проинформировать местное руководство лично.

Зуев вопросительно поднял бровь.

— Если директива упадет им на стол напрямую из Центра, Батурин и Заварзин посчитают меня столичным выскочкой, который работает через их головы, — прямо ответил я. — Мне здесь еще служить. Не хочу начинать с конфликта на пустом месте.

Зуев долго смотрел на меня, а затем его жесткий, пронизывающий взгляд немного потеплел.

— Учишься думать на два шага вперед, Виктор. Это правильно, — полковник устало потер переносицу. — Запомни: на местах всегда свои порядки. Ссориться с хозяевами тайги без крайней оперативной нужды — дело гиблое. Острые углы надо сглаживать. Добро. Иди к Батурину, докладывай лично. Но помни: участие «Альфы» обсуждению не подлежит.

Зуев посмотрел на часы, закрыл сейф и щелкнул замком. Разговор был окончен. Механизм государственной машины начал раскручиваться, перемалывая сомнения и страхи.

— Выполняйте, Ланцев. Готовьте проверку сталкера. От этого зависит всё.

— Есть, — я развернулся через левое плечо.

— И, Виктор… — голос Зуева догнал меня уже у самой двери. — Там, в приемной, топчется начальник местной контрразведки. Который нам так красиво рассказывал про нерушимый контроль за гостиничным номером Романчука. Пригласи-ка его ко мне.

Я обернулся. В глазах полковника Зуева не было ничего хорошего. Там была ледяная, уничтожающая ярость руководителя, которому подчиненные попытались продать красивый доклад.

— Пора объяснить товарищу подполковнику, как именно нужно охранять иностранных гостей в советском городе, — тихо, но с угрожающим металлическим лязгом закончил Зуев.

Я вышел в приемную. Тучный подполковник вскочил с дивана, нервно отирая пот со лба.

— Товарищ полковник ждет вас, — сказал я, глядя сквозь него.

Контрразведчик сглотнул, поправил пиджак и обреченно шагнул в распахнутую дверь, как на эшафот. А я направился к выходу, прокручивая в голове варианты самой жесткой, самой безжалостной проверки, которую мне предстояло устроить сталкеру Дмитрию. Тень Нудельмана больше не имела права вмешаться в мои планы.

Ледяной ветер выстудил из головы кабинетную духоту. Мой въевшийся в подкорку оперативный опыт методично отсекал банальные схемы. Сталкер раскусит фальшивку мгновенно. Ему нужен осязаемый риск. Я раздавил окурок каблуком. План был готов.

Лязгнул сбитый кувалдой засов, и стальная дверь, скрытая за фальшивым стеллажом, с грохотом ввалилась внутрь, сорванная с петель.

Мы вошли в подвал следом за штурмовой группой.

Резкий запах озона, свинца и паяльной кислоты ударил в ноздри. Тайная лавка Фадея, главного скупщика радиоактивной дряни из Зоны, представляла собой нечто среднее между кустарной лабораторией и воровской малиной. Тусклый свет ламп в проволочных плафонах выхватывал из полумрака массивные верстаки, обитые потускневшими свинцовыми листами. На столах — точные аналитические весы, армейские дозиметры ДП-5В, стопки контейнеров, экранированные ящики, мотки изоленты и небрежно брошенные пачки советских рублей.

В центре комнаты застыли четыре фигуры. Сам Фадей — кряжистый, с бычьей шеей — как раз перекладывал длинным пинцетом в контейнер кусок оплавленного, фонящего графита. Напротив него стояли трое сталкеров-продавцов, только что притащивших свежий хабар из Зоны и ожидавших расчета.

Фадей среагировал на голом животном чутье. Едва дверь содрогнулась от первого удара, он двинул коленом под столешницу, вышибая скрытый тумблер. Подвал провалился в абсолютную, черную слепоту за секунду до того, как внутрь ворвалась штурмовая группа. Темноту хаотично распороли желтые лучи фонарей, намертво примотанных синей изолентой к цевьям автоматов.

— Работает КГБ! Лицом в пол! — рявкнул командир сквозь грохот сапог.

Сталкеры отреагировали на голом инстинкте выживания, покорно подняв руки вверх.

— Уходит! — крикнул я, заметив, как грузная тень хозяина скользнула за массивный короб вентиляции.

Я рванул следом. В тот же миг Фадей дернул страховочный трос, и стеллаж с аппаратурой рухнул поперек прохода, намертво блокируя путь для бойцов штурмовой группы. Я оказался единственным, кто успел проскользнуть в сужающуюся щель. За коробом зияла черная дыра запасного хода.

Уральский дождь хлестнул по лицу. Впереди, метрах в двадцати, месил грязь сапогами темный силуэт.

Началась погоня.

Фадей шел по своей территории. Он петлял между ржавыми остовами списанной техники, перепрыгивал через трубы теплотрассы, нырял в узкие, заваленные мусором щели между кирпичными гаражами. Земля под ногами скользила мазутом, глина налипала на ботинки пудовыми гирями. Вода заливала глаза. Я не доставал табельное — стрелять на поражение в темноте по ключевому фигуранту было нельзя, он нужен был нам живым.

Легкие обжигало холодом, сапоги вязли в раскисшей глине, но дистанция неумолимо сокращалась. Вязкая, изматывающая работа на результат. Никаких мыслей, только жесткий ритм погони и дыхание. Пятнадцать метров. Десять.

Мы выскочили на тупиковый участок заброшенного завода. Фадей понял, что оторваться не выйдет. Он резко затормозил в узком проходе между двумя глухими кирпичными стенами и развернулся. Грудь его ходила ходуном, он хрипел, жадно глотая холодный воздух.

Я сбавил скорость, переходя на пружинистый шаг борца. До него оставалось три метра.

— Стоять! — рявкнул я.

— Пошел ты… — выдохнул он, медленно поднимая пустые ладони в примирительном жесте.

Инстинкты Черепа сработали раньше сознания, я мгновенно считал биомеханику врага. Плечи барыги сжались, как пружина, центр тяжести сместился на опорную ногу для рывка. Его рука молниеносно выхватила из кармана штормовки открытый стеклянный флакон и плеснула мне в лицо остатками едкой паяльной кислоты. Я едва успел отшатнуться. Фадей попытался использовать момент, чтобы ускользнуть от меня.

Левой рукой я намертво перехватил запястье барыги, блокируя ему проход, а правой нанес короткий, жесткий удар основанием ладони снизу вверх, точно в челюсть.

Клацнули зубы. Голова торговца дернулась назад. Не давая ему опомниться, я провел подсечку под опорную ногу и скрутил его корпус. Мы вместе рухнули на залитый дождем и грязью асфальт.

Я оказался сверху. Колено с хрустом впечаталось в спину Фадея, выбивая из легких остатки кислорода. Руку я заломил далеко за спину, доводя плечевой сустав до болевого предела. Свободной рукой я выдернул из-под штормовки стальные браслеты.

Щелк. Щелк.

Наручники стянули запястья Фадея за спиной.