Загранкомандировка - Дмитрий Штиль

— Риски понятны, — жестко ответил генерал-майор. — Но политические дивиденды от захваченного американского или пакистанского инструктора перевешивают. Я готов взять санкцию на этот рейд под личную ответственность. Пашков, готовьте…

Раздался короткий, требовательный стук в дверь.

Не дожидаясь ответа, в кабинет быстрым шагом вошел дежурный офицер шифровально-аналитического отдела (ШИО). Протокол запрещал подобные прерывания совещаний на уровне руководства Представительства, за исключением одного случая — правительственная связь или категория особой важности.

В руках офицера была тонкая красная папка.

— Товарищ генерал-майор. Срочно. По линии Первого главного управления. Расшифровано минуту назад.

Генерал нахмурился, взял папку и извлек бланк радиограммы.

В кабинете повисла тишина. Пашков замер с указкой в руке. Я наблюдал за лицом генерала. Секунду назад он планировал ночной штурм, теперь его взгляд стал отстраненным. Масштаб проблемы изменился.

Генерал медленно опустил бланк на стол.

— Отбой, капитан, — ровным, лишенным эмоций голосом произнес он. — Ваш рейд отменяется. Группе оставаться в расположении.

— Товарищ генерал-майор… — Пашков попытался возразить, не веря, что операция, к которой он только что готовился, отменена одним росчерком пера из Москвы. — Объект же…

— Объект мы накроем позже. Рисковать спецназом ради одного полевого куратора в горах больше нецелесообразно. Масштаб изменился.

Генерал повернулся ко мне. В его глазах читалась решимость.

— Центр закончил анализ данных из чемодана Аль-Файеда. Москва дает зеленый свет. Нам санкционировали передачу финансового досье американцам. Начинаем операцию «Бумеранг». Ваш выход, Виктор Сергеевич. Выводите источник на связь.

Тактика отступила на второй план. Начиналась глобальная оперативная игра.

Я спустился в лабораторию оперативно-технического управления (ОТУ) в подвале Представительства КГБ. На стальной столешнице передо мной лежал отрезок микропленки. На первый взгляд — узкая темная полоса целлулоида. По факту — детонатор, способный подорвать межведомственный баланс в Вашингтоне.

На пленку были перенесены результаты финансового аудита документов Ясира Аль-Файеда. Аналитики Центра провели основательную работу, выстроив доказательную базу. Банковские проводки через BCCI свидетельствовали: значительная часть миллионов долларов, выделяемых Конгрессом США на поддержку моджахедов в Афганистане, перенаправлялась. Руководители афганского сопротивления использовали американские деньги для финансирования исламских радикальных групп на Ближнем Востоке и в Европе — структур, которые открыто декларировали враждебность Соединенным Штатам.

Это был компромат. Военная разведка (РУМО) получит неоспоримые доказательства того, что ЦРУ не контролирует финансовые потоки, а на деньги американских налогоплательщиков взращивается угроза национальной безопасности самих США. Монополия Лэнгли на афганскую кампанию будет разрушена.

Оставалось решить задачу безопасной доставки.

Специалист ОТУ, седой прапорщик в техническом халате, подошел к столу. В пинцете он держал обычный, ничем не примечательный грецкий орех.

— Камуфляжный контейнер готов, Виктор Сергеевич, — ровно доложил он. — Скорлупа распилена по естественному шву. Внутренняя структура удалена. Капсула для микропленки интегрирована в полость и залита эпоксидной смолой, сбалансированной по весу. Стык обработан клеем с добавлением местной пыли. Влагонепроницаем. Рентгеноконтрастность нулевая.

Я взял орех в руку. Даже при детальном визуальном и тактильном осмотре он ничем не отличался от мусора, валяющегося на любом восточном базаре.

— Годится, — сухо кивнул я. — Упаковывайте пленку.

Я поднялся в свой кабинет и принялся готовить для согласования схему доставки материалов своему агенту.

Контейнер уйдет в Пешавар с очередной партией контрабанды через перевал. В качестве курьера резидентура задействует местного пуштуна-контрабандиста, работающего «втемную». Он специализируется на переброске необработанного лазурита и опия-сырца. Ему заплатят щедрый аванс за доставку одного конкретного предмета — этого грецкого ореха.

Курьер будет уверен, что внутри спрятаны координаты новых схронов для наркосиндиката. Его задача предельна проста: перейти границу, дойти до Пешавара и бросить орех в глубокую трещину каменной ограды старого мусульманского кладбища на южной окраине города. После этого он получит вторую часть суммы от анонимного посредника. Если его возьмет пакистанская контрразведка ISI, он расскажет только легенду о наркоторговцах. Связь оборвется, не начавшись.

Второй этап — сигнализация.

Романчук должен узнать, что тайник загружен, не вступая в радиообмен.

Как только контрабандист осуществит закладку, наша агентура в Исламабаде, контролирующая процесс на дистанции, подаст сигнал. На следующий день в англоязычной газете «The Frontier Post», выходящей в Пешаваре, в разделе мелких частных объявлений появится короткий текст:

«Срочно куплю карбюратор для автомобиля Land Rover 1978 года выпуска. Оплата наличными».

Романчук отследит условные фразы. Окно для съема тайника — сорок восемь часов.

После успешного изъятия Петро оставит свой маркер — нанесет полосу черной краски на дорожный знак у выезда на Исламабадское шоссе. Это станет для нас финальным подтверждением того, что документы Аль-Файеда перешли в руки американской военной разведки.

Я вернулся в ОТУ, прапорщик как раз закончил герметизацию контейнера и положил орех в пластиковый пакет.

— Груз готов к транспортировке.

Я забрал пакет и расписался в журнале. После утверждения плана у Одинцова я запустил его реализацию. Теперь оставалось только ждать.

Группа спецназа «Вымпел» под командованием капитана Пашкова была переведена в режим полной боевой готовности. Но команда «в бой» была отложена на неопределенный срок. Ожидание сжигает нервы быстрее любого огневого контакта. Бойцы считали, что задержка обусловлена отсутствием «окна» в метеоусловиях над Гиндукушем или бюрократическими проволочками в штабе 40-й армии.

Настоящую причину знал только я. Силовая акция в Пакистане не начнется до тех пор, пока слепой курьер-контрабандист не сбросит камуфляжный контейнер с микропленкой в расщелину на окраине Пешавара. Мы ждали подтверждения тайниковой операции.

Время заполнялось протокольной рутиной подготовки. Выход «за ноль» — пересечение линии государственной границы с Пакистаном — означал полную зачистку. Группа готовилась к работе в нелегальном статусе. В случае гибели или пленения ни один элемент снаряжения не должен был указывать на принадлежность к Вооруженным Силам или КГБ СССР.

Бойцы молча срезали бритвами фабричные клейма и бирки ГОСТов с элементов униформы. Из карманов изымались все документы, комсомольские или партийные билеты, советские монеты, пачки сигарет отечественного производства, личные письма и фотографии. Взамен выдавались обезличенные предметы быта пакистанского или афганского происхождения. Бойцы превращались в призраков.

В углу помещения шла механическая работа с оружием. Никаких разговоров, только сухой металлический лязг затворных рам и щелчки фиксаторов.

Специфика ночного рейда жестко диктовала условия к боекомплекту. Бойцы выщелкивали из магазинов трассеры. Ночью светящаяся пуля мгновенно демаскирует позицию, превращая стрелка в мишень. Боекомплект грузили строго под