Загранкомандировка - Дмитрий Штиль

Я поднялся на поверхность. Пленных уже грузили в десантный отсек БТРа.

— Сворачиваемся, — я дал знак Пашкову.

На моем рабочем столе лежала тонкая папка с переведенными протоколами допросов. Следователи седьмого управления ХАД отработали с захваченными в руинах Дарваза наемниками оперативно. Иллюзий у задержанных не было, религиозного фанатизма, блокирующего инстинкт самосохранения, — тоже. Они начали давать показания на втором часу допроса, подробно излагая всю доступную им фактуру.

Показания наемников были ограничены. Никаких откровений о глобальных планах или прямых контактах с кадровыми офицерами западных спецслужб в протоколах не содержалось. Противник использовал классическую схему «слепых звеньев».

Система, вскрытая в ходе допросов, выглядела классически. Группа была сформирована в Пешаваре. Нанимателем выступал местный торговец тканями — типичный посредник, не имеющий официального отношения ни к пакистанской разведке ISI, ни к афганским моджахедам. Он передал старшему группы координаты обезличенного тайника в горном массиве, где уже были заложены американская взрывчатка С-4, детонаторы и электронные таймеры. Оплата производилась наличными (пакистанскими рупиями и долларами США) по факту выполнения контракта. Доказательство выполненной работы — рухнувшие мачты ЛЭП.

Картина складывалась однозначная: доказать причастность Вашингтона или Исламабада к подрыву ЛЭП через этих исполнителей юридически и фактически невозможно. Цепочка конспирации была выстроена профессионально. Связь обрывалась на посреднике в Пакистане.

Мы могли бесконечно отлавливать диверсантов, изымать тайники со взрывчаткой и блокировать тропы, но это была борьба со следствием, а не с причиной.

Я отложил протоколы и закрыл папку. В профессионализме афганских следователей я не сомневался, но у меня был опыт борьбы с терроризмом и допроса подозреваемых из 2000-х. Я решил применить его на практике и направился в подвал следственного изолятора ХАД.

Уставший следователь афганской госбезопасности передал мне тонкую папку.

— Он пуст, товарищ советник, — следователь затянулся сигаретой, стряхивая пепел в жестяную банку. — Мы применили весь арсенал дознания. Наемник не врет. Он действительно рядовой исполнитель. Наняли в Пешаваре, дали аванс, координаты тайника в горах и цель. С кем контактировал посредник, он не знает. Где находится лагерь подготовки — тем более. Тупик.

— Проведу повторный допрос старшего группы.

Я повернулся к стоящему рядом лейтенанту из лингвистического отдела Представительства.

— Работаете строго в моем темпе. Перевод синхронный, дословный. Интонация — ровная, безэмоциональная. Никаких дополнительных вопросов от себя. Вы — только мой голос. Задача ясна?

— Так точно, Виктор Сергеевич, — кивнул переводчик, поправляя очки.

Следователь ХАД молча открыл тяжелую металлическую дверь камеры номер четыре. Внутри, на привинченном к полу железном стуле, сидел захваченный нами наемник. Его руки были скованы за спиной. Взгляд пленника выражал тупую покорность судьбе. Он уже сказал афганцам все, что знал, и теперь просто ждал приговора.

Я закрыл за собой дверь. Встал напротив задержанного. Переводчик встал чуть позади меня, оставаясь в полутени. Череп полностью перехватил управление процессом. Физическое насилие было неэффективно. Требовался холодный интеллектуальный прессинг.

Я бросил папку с его показаниями на металлический стол.

— Твои показания — ложь, — произнес я, глядя ему прямо в глаза.

Лейтенант за спиной мгновенно перевел фразу на пушту. Сухо и механически.

— Ты не курьер. И не рядовой минер, — продолжил я, не меняя тона.

Голос переводчика ударил следом, как эхо.

Наемник поднял голову. В его глазах мелькнуло непонимание.

— Я сказал все… Клянусь Аллахом. Я только забрал груз… — забормотал он, глядя то на меня, то на переводчика.

— Экспертиза взрывного устройства показала обратное, — я прервал его, используя метод ложной альтернативы.

Переводчик сработал безупречно, передав мою ледяную интонацию.

— Схема сборки уникальна. Она принадлежит одному из главных инструкторов-взрывников, которого мы ищем два года. Устройство требовало финальной сборки на месте квалифицированным инженером. Ты был старшим группы. Следовательно, этот инженер — ты.

Наемник замер. Его мозг, изнуренный допросами, пытался переварить информацию.

— Организатор диверсий такого уровня не подлежит суду. Приказ о твоем расстреле уже подписан. Приговор будет приведен в исполнение через час во внутреннем дворе.

До пленника наконец дошло: его не просто пускают в расход, а вешают на него организацию терактов.

— Нет! Вы ошибаетесь! — он дернулся на стуле, зазвенев наручниками. — Я не инженер! Я ничего не собирал! Мы забрали готовое! Оно уже было собрано в тайнике! Я даже не знаю, как это работает, мне просто сказали нажать тумблер!

Ловушка захлопнулась. Теперь, чтобы выжить, он сам вывернется наизнанку, доказывая свою техническую некомпетентность.

— Докажи, — сухо приказал я, садясь напротив. — Если ты видел эту бомбу впервые в тайнике, опиши ее. В мельчайших деталях. Как она лежала? Как была упакована? Любая нестыковка — и ты идешь к стенке как инструктор. Начинай.

Наемник судорожно сглотнул. Его память, стимулируемая угрозой неминуемой смерти, начала выдавать детали с фотографической точностью.

— Это был пластик. Белые брикеты. Они лежали в черном резиновом мешке под камнями.

— Обертка брикетов? Стандартная прозрачная пленка?

— Нет! — торопливо выкрикнул он. — Они были плотно замотаны изолентой. Синей изолентой, в несколько слоев. Так, что самого пластика почти не было видно.

Заводской С-4 не заматывают в синюю ПВХ-изоленту. Это кустарная фасовка. Так вещество готовят к транспортировке, защищая от сырости горных перевалов.

— Инициатор. Таймер, — потребовал я следующую деталь.

— Часы. Маленькие электронные часы. От них шли два провода…

— Как они были закреплены на взрывчатке?

— Никак! Они не были на взрывчатке! — наемник отчаянно тряс головой. — Они лежали отдельно, в банке!

— В какой банке? — голос оставался холодным и ровным, но Череп зафиксировал важную деталь.

— Обычная жестяная банка. Из-под насвая. Зеленая такая, с нарисованным золотым верблюдом. Внутри была залита какая-то твердая желтая смола, из нее торчали часы и провода. Мне сказали просто вытащить провода и скрутить их с теми, что торчали из синих брикетов!

— Скрутить как? Опиши скрутку на брикетах.

— Провода на брикетах были уже зачищены. Медь. Но они не были просто отрезаны. На конце каждого провода была маленькая металлическая трубочка. Зажатая. Мне велели вставить провода от часов в эти трубочки и замотать.

Допрос был окончен. Я получил нужную фактуру.

Я встал, молча развернулся и вышел из камеры. В кабинете следователя я сел за пустой стол. Афганец вопросительно посмотрел на меня.

— Вызывайте конвой. Пусть отправляют его в общую камеру. Он действительно только