Загранкомандировка - Дмитрий Штиль
Пашков внимательно изучил тепловые сигнатуры, оценивая толщину перекрытий и пути подхода.
— Будем брать тихо? — деловито уточнил он.
— Никак нет, — я перечеркнул карандашом зону подвала. — Мы используем их главную психологическую уязвимость. Они наемники. Их цель — заработать деньги, а мертвым деньги не нужны. В отличие от фанатиков, коммерсанты от войны не склонны к самоубийственному сопротивлению, если осознают, что загнаны в глухой угол без шансов на отход.
Пашков кивнул, принимая тактическую логику.
— Задавим психику огневой мощью.
— Точно. Никакого скрытного проникновения в подвал, — я обозначил директрисы огня. — Ваша задача — жестко блокировать единственный выход из укрытия и обеспечить шоковое огневое превосходство в первые же секунды контакта. Выдвигаете БТР на прямую наводку. Работаете из автоматических гранатометов АГС-17 и крупнокалиберного пулемета по верхним этажам руин, создавая шумовую и пылевую завесу.
Я посмотрел в глаза капитану.
— Необходимо лишить их малейших иллюзий на спасение. При попытке прорыва периметра или ответном огне — уничтожение на месте. При капитуляции — силовое задержание. Мне нужен минимум один живой для допроса.
— Алгоритм принят, Виктор Сергеевич, — Пашков выпрямился. — Зальем их огнем так, что сами выползут. Разрешите получать боекомплект?
— Разрешаю. По готовности — погрузка на броню.
Я запер сейф, проверил ход затвора укороченного автомата АКС-74У и сбросил предохранитель. Аналитическая фаза была завершена. Наемников ждал неопровержимый счет за взорванные опоры. Мы вышли во внутренний двор Представительства, где в сгущающихся сумерках уже ритмично гудели прогретые дизели бронетранспортеров.
БТР-70 двигался по высохшему руслу реки, не включая фар. Механик-водитель вел многотонную машину, ориентируясь через прибор ночного видения ТВНЕ-4Б. Дизельные двигатели работали на пониженных оборотах, их глухой рокот скрадывался складками местности и шумом ветра в ущелье.
Внутри десантного отделения пахло соляром и оружейной смазкой. Офицеры группы Пашкова сидели в полном молчании, зафиксировав оружие между коленями.
За километр до руин Дарваза БТР остановился. Десантирование прошло бесшумно, без металлических лязгов люков. Группа захвата растворилась в темноте, переходя на тактический шаг. Я двигался во второй линии, следом за Пашковым.
Кишлак Дарваз представлял собой мертвое нагромождение глинобитных стен. Время и артиллерия превратили его в лабиринт из обрушенных крыш и глубоких подвалов. Мы вышли на рубеж атаки в ноль четыре пятнадцать. Самое темное и физиологически тяжелое время суток, когда человеческий организм требует глубокого сна, а реакции максимально заторможены.
Целевая постройка — двухэтажный дувал с частично сохранившейся крышей и глубоким подвальным помещением — находилась в центре руин.
Пашков короткими жестами расставил бойцов. Снайперская пара заняла господствующую высоту на остатках минарета в ста метрах правее. Пулеметные расчеты перекрыли фланги, жестко блокируя любые векторы возможного отхода. Кольцо сомкнулось.
БТР, дождавшись сигнала, выполз из-за скальной гряды и выкатился на прямую наводку, остановившись в шестидесяти метрах от дувала. Тяжелый ствол пулемета КПВТ калибра 14,5 миллиметра медленно повернулся в сторону глинобитной стены. Рядом с бронемашиной расчет уже развернул автоматический гранатомет АГС-17 на станке-треноге.
— Периметр готов, — раздался в наушнике сухой шепот Пашкова.
— Начинаем фазу подавления, — скомандовал я. — Огонь.
Ущелье содрогнулось.
БТР ударил из КПВТ. Тяжелые бронебойно-зажигательные пули не просто пробивали глинобитную кладку, они разносили ее в пыль. Стены второго этажа начали осыпаться внутрь здания крупными кусками, обнажая деревянные балки перекрытий. Грохот крупнокалиберного пулемета, запертый в каменном мешке руин, бил по барабанным перепонкам даже сквозь шлемофоны.
Синхронно с пулеметом заработал гранатомет. Характерные, сухие хлопки выстрелов АГС-17 слились в сплошную очередь. Тридцатимиллиметровые гранаты ложились по навесной траектории точно в провалы крыши и на остатки внутреннего двора, взрываясь с оглушительным треском.
Мы не давали противнику ни единой секунды на осмысление ситуации. Осколки, бетонная крошка, едкий дым и удушливая пыль мгновенно заполнили объем постройки. Те, кто находился в подвале, оказались в кромешном аду, под обрушивающимся потолком, глотая пыль и глохнув от непрерывных разрывов.
Огневой вал длился ровно сорок секунд. Этого времени было достаточно, чтобы сломать любую психику, не подготовленную к столкновению с регулярной армией.
— Прекратить огонь, — скомандовал Пашков.
Наступила тишина, в которой был слышен только шорох осыпающейся глины и звон в ушах. Густое облако пыли висело над руинами.
Пашков включил мегафон.
— Вы в полном окружении. Здание блокировано. Сопротивление бессмысленно, — его голос, усиленный динамиком, прокатился над кишлаком на чистом пушту, а затем он продублировал фразу по-английски. — Оружие на пол. Выходить по одному, руки за голову. Даю десять секунд. Потом ровняем подвал с землей. Десять… девять…
Спецназ держал пролом, ведущий в подвал, на мушках.
На счете «пять» из темноты проема ударила короткая, хаотичная автоматная очередь. Пули ушли в «молоко», выбив искры из брони БТРа. Нервы одного из наемников не выдержали.
Ответ был мгновенным. Снайпер с минарета мгновенно отработал на вспышку. Пуля калибра 7,62 ушла точно в проем. Раздался глухой вскрик, звук падающего тела и звон упавшего на камни автомата. Демонстрация намерений была завершена. Мы обозначили, что пустых угроз не будет.
— Три… два… — ровно продолжил отсчет Пашков.
— Stop! Don’t shoot! We surrender! — донесся из подвала хриплый, срывающийся голос, искаженный кашлем.
Из пылевого облака медленно показалась фигура. Мужчина в местной одежде, но с неместной моторикой движений. Его руки были плотно сцеплены на затылке. Лицо превратилось в серую маску из въевшейся пыли, из носа текла кровь — следствие баротравмы от близких разрывов. За ним, спотыкаясь на обломках, вышли еще двое. Четвертый остался лежать в подвале после работы снайпера.
— На колени. Лицом в землю. Руки за спину, — скомандовали бойцы захвата, беря пленных на прицел с дистанции в три метра.
Наемники беспрекословно подчинились.
Группа захвата сработала жестко. Быстрый досмотр на наличие скрытого оружия, залом рук, фиксация запястий наручниками. На головы пленных мгновенно надели плотные тканевые мешки, полностью дезориентируя их в пространстве.
— Периметр чист. Клиенты упакованы, — доложил Пашков, опуская автомат.
Я включил тактический фонарь и спустился по засыпанным обломками ступеням в подвал.
Осмотр помещения полностью подтвердил оперативную версию. В углу, на брезенте, лежало профессиональное снаряжение: два британских рюкзака «Берген», бухты детонирующего шнура, кусачки для проволоки и пластиковые контейнеры. В одном из них находилось около пяти килограммов пластида С-4 американского производства. В другом — аккуратно уложенные пачки пакистанских рупий и долларов США. Аванс за работу или оплата за уже уничтоженные опоры ЛЭП.
Чуть поодаль лежало тело четвертого минера с пробитой грудной клеткой. Рядом валялась немецкая