АдвокатЪ - 3 - Саша Фишер

Однако картина складывалась все более отчетливая.

«Кукловоды» готовились покинуть Заволжск, предварительно обстряпав несколько дел.

Одно из них касалось страховой выплаты за Карманова.

Второе было связано с лавкой Семена Слепнина.

И третье имело отношение к моему имуществу.

Скорее всего, сюда же следовало отнести и шантаж балагана.

Деньги у «кукловодов» водились, однако ни единой по-настоящему крупной сделки не состоялось. Они скорее делали вид, что сорят деньгами.

Мелкими взятками и обещаниями больших барышей.

Таська сказала, что Морозов железную дорогу здесь собрался строить. И обсуждал это дело с Сергеем Аполлоновичем. Вот только в курсе ли Сергей Аполлонович, что они не планируют задерживаться в Заволжске?

Нда, вопрос…

Я неспешным шагом направился в сторону дома. Сергей Аполлонович сейчас или изо всех сил старается выглядеть хорошим и заботливым опекуном, или старательно делает вид, чтобы я его таковым считал.

Однако это более, чем подходящий момент, чтобы вытянуть его на откровенный разговор. Доверительный.

Вряд ли он распахнет душу и выложит все, как на духу, однако теперь я знаю, что именно из него следует вытягивать…

С Волги тянуло сыростью и прелыми водорослями, в проулках между купеческими особняками застаивался туман пополам с печным дымом. Фонарщик уже прошел по Базарной площади, но в переулке, куда я свернул, чтобы срезать дорогу к дому, горел только один газовый рожок.

— Постой! Да постой же! — запыхавшийся голос догнал меня откуда-то из-за угла.

Я обернулся. Ко мне, прихрамывая и размахивая тростью, спешил Никита. Его фетровая шляпа съехала на затылок, пепельно-серое пальто распахнулось, являя миру черный атласный жилет и тонкую серебряную цепочку. Он был возбужден, взволнован и явно зол.

— Черт бы тебя побрал с твоими привычками гулять по самым грязным закоулкам! Я тебя полчаса ищу! — выпалил он, хватая меня за рукав. — Заходил к твоему портному… к Миллеру. И что же мне сказал этот старый пень? Что ты отказался от заказа! От моего заказа!

Никита отступил на шаг и театрально прижал руку к сердцу.

— Я хочу услышать объяснения. Я заказал тебе сюртук. Не абы какой — по парижской моде, с иголочки. Ты не можешь ходить в этом… в этом убожестве, когда тебя приглашают на дело. Это портит ансамбль. А ты взял и отказался!

Я спокойно вынул руку из кармана и раскрыл ладонь. Два золотых империала тускло блеснули в колеблющемся свете фонаря.

— Я не отказался, Никита. Я взял паузу. И взял задаток, чтобы вернуть его тебе лично, а не через Миллера, — я говорил ровно, почти лениво, но смотрел в лицо Никиты очень внимательно. — Ты только не горячись. Выслушай, а потом уже хватайся за сердце.

Он открыл рот, но я жестом его остановил.

— Ты сделал широкий жест. Я ценю его, — продолжил я. — Но скажи мне честно — кому первому пришла в голову мысль заказать мне костюм? Тебе? Или, может быть, мадемуазель Дария вскользь заметила, что бедный мальчик выглядит совершенным оборванцем, и это вредит общему делу? А Сычев тут же подхватил и посоветовал тебе лучшего портного?

Никита замер. Его ноздри раздувались, а лицо в желтом свете фонаря казалось болезненно-бледным. Он понял намек.

— Так. Так-так-так, — произнес он свистящим шепотом. — Ты полагаешь, что я — мальчик на побегушках? Что я заказываю сюртуки своим друзьям по указке каких-то… проходимцев?

— Я полагаю, — мягко ответил я, — что ты ввязался в партию, где играют краплеными картами, и хочешь, чтобы я сидел с тобой за одним столом. Но я хочу знать, кто тасует колоду. Если ты скажешь, что сюртук — твоя собственная идея, я тебе поверю. Но тогда скажи это глядя мне в глаза, а не в сторону.

Никита отвел взгляд. Он сорвал шляпу и несколько раз ударил ею о бедро, стряхивая невидимую пыль. Затем резким движением надвинул ее обратно на глаза.

— Ну, хорошо! — выкрикнул он с какой-то злой решимостью. — Хочешь знать, кто тасует колоду? Хочешь убедиться, что я не дрессированный пудель, а равноправный игрок? У меня есть предложение. И плевать я хотел, если ты сочтешь его безрассудным.

Две монеты так и лежали у меня на ладони. Я молча испытующе смотрел на Никиту. Он схватил меня за локоть и потащил вглубь переулка, подальше от фонаря и случайных ушей. Голос его упал до быстрого, горячечного полушепота.

— Сычев снял нумер в «Волжском берегу», люкс с зеленой гостиной, вид на реку, — быстро заговорил он. — А мадемуазель Дария — смежный с ним будуар с видом на пристань. И сегодня в восемь вечера у них там какая-то важная встреча. Я знаю это точно, потому что меня, разумеется, на эту встречу не позвали. Я, видите ли, еще слишком молод и горяч для серьезных переговоров, — он горько усмехнулся. — Я предлагаю подслушать этот разговор. В нумере Сычева есть смежная дверь в будуар Дарьи. Я знаю расположение комнат, это гостиница моего отца. И я знаю, что горничная Любаша запирает дверь в прачечную на черной лестнице, но замок там сломан уже месяц. Можно войти со двора, подняться по черному ходу и проникнуть в будуар Дарьи, пока они все будут в гостиной у Сычева. И если мы спрячемся в платяном шкафу или за ширмой, мы услышим каждое слово.

Никита выдохнул, словно после долгого бега, и посмотрел на меня с вызовом и мольбой одновременно.

— Ты хотел доказательств, что я не марионетка? — снова заговорил он. — Вот тебе доказательство. Я предлагаю предать моих «хозяев», выведать их тайну и оставить их в дураках. Это чистая авантюра. Если нас поймают — будет скандал, если не хуже. Но я иду на это, потому что мне нужен человек, которому я смогу доверять. И я выбираю тебя. Не их.

— Деньги все же возьми, — сказал я.

— Я не понимаю, какой толк в том, чтобы выглядеть, как оборванец, — сверкнул глазами Никита. — Я клянусь, что эти деньги — мои собственные! И никакого отношения не имеют к Сычеву…

— Я уже заказал себе костюм, — перебил его я. — Я в состоянии сам позаботиться о моем гардеробе.

— Вот, значит, как… — Никита поджал губы. — Я тут распинаюсь, чтобы доказать тебе, что я не чья-то пешка…

— А я не сказал, что отказываюсь, — отозвался я. — Речь идет только об этом заказе. На твою авантюру я согласен.

— … а ты корчишь из себя чистоплюя… — и тут он замолчал, когда смысл моих слов до него дошел. — Постой, что?

— Я сказал, что согласен на твою авантюру, — спокойно ответил я. — Давай проберемся