АдвокатЪ - 3 - Саша Фишер

— Если вы прячетесь, я не собираюсь вас выдавать, — тихо сказал я. — Мне нужно с вами поговорить.

Нищий повернулся ко мне, взгляд из-под тряпок был испуганным. Глаза метнулись сначала в сторону судачащих кумушек, потом в сторону церковного входа. Потом вернулись ко мне.

— Чего надо тебе? — буркнул он.

От автора:

Моя клиника — заброшенная лавка, мои пациенты — монстры из бестиариев. Я не знаю этого мира, но я вылечу их всех. Попаданчество со скальпелем в руке. https://author.today/reader/542619/5121426

— Интересное дело получается, — сказал я. — В торговых рядах все говорят, что вы провернули удачную сделку, и сейчас должны в Симбирске или Саратове шампанское пить, да икрой закусывать, а вы на паперти сидите с фальшивой бородой…

— Тише ты! — шикнул фальшивый нищий. — Раз тут сижу, значит надо мне так!

— А вот скажите, не по расписке ли карточной вы лавку свою Морозову уступили? — в лоб спросил я, внимательно глядя в глаза Семена.

— Вот уж нет! — возмущенно зашептал тот. — В жизни я за карточный стол не садился, дураков нету!

— Тогда тем более странно вас здесь видеть, — хмыкнул я.

— Вот ведь пристал, как банный лист! — фыркнул лавочник. — Не продал я лавку! Не продал. В аренду сдал только. И если дельце выгорит, то к маю денег у меня будет куча, ясно тебе?

— То есть, вперед вам не заплатили? — уточнил я. — Обещанием только накормили?

— Ты меня коммерции-то не учи! — насупился Семен. — Без тебя ученый… И люди они серьезные, мошенничать не станут!

Последняя его фраза прозвучала как будто не совсем уверенно.

— Раз вы этим людям поверили, значит у вас были на то причины, — сказал я. — Может, просветите меня, как серьезных людей от мошенников отличить?

— Уговор у нас, — сказал Семен. — Они на лавку свою вывеску вешают, а я в Симбирск уезжаю. А вернусь когда, они мне остальную долю и заплатят.

— И почему же вы решили не ехать? — спросил я. — Подозреваете, что с лавкой что случится? Или денег на гостиницу пожадничали?

— Чего ж вы пытаете-то? — вдруг сменил тональность речи лавочник. — Я человек маленький, темный. Они мне сказали, исчезни, мол, Семен, чтобы никто не сомневался, что сделка чистая, что ты совсем уехал. А мне куда ехать-то? Дороги — месиво, за ямщика — грабеж! Думал, перебьюсь тут тихо, никто не узнает… Христом-богом молю, не выдавайте!

— А то что? — спросил я. — Что они сделают, если вас тут обнаружат?

Полностью лица Семена мне было не видно, но и нервно бегающего взгляда было достаточно, чтобы понять, что он в растерянности. Вроде как и боится, но не конкретной какой-то расправы или угроз, а скорее того, что надули его, а он за чистую монету все принял. И сейчас сам не хочет этого признавать.

— Послушайте, господин Слепнин, вы ведь и сами подозреваете, что дело тут нечисто, — сказал я. — Что они не просто так хотели аренду скрыть, а пыль в глаза пускают, чтобы все вокруг думали, что они серьезные люди. Они в вашей лавке аферу какую-то планируют.

— Не мое дело, что они там планируют! — дернулся Семен.

— Как же не ваше дело? — усмехнулся я. — Обманут они честных заволжан, срубят большой куш и сбегут. А лавка-то ваша. Получается, что вы в с ними в доле были. Но они-то сбегут, а вы останетесь. И барыш свой придется на суды и тяжбы потратить. А то и вовсе конфискуют у вас все имущество, а самого в Сибирь на поселение отправят.

— А меня-то за что? — нахмурился Семен. — Мое дело — сторона. Ежели они аферу какую задумали, так я в то время в Симбирске был!

— Но вы не в Симбирске, — сказал я. — И раз я вас нашел, значит и другие могут.

— Да не, не афера это… — заерзал Семен.

— А зачем тогда аренду скрывать? — спросил я.

— Дык дело-то такое, — сказал Семен. — Тонкое. Понимать надо! Ихний главный, Морозов который, сказал, что у него по складам накопилось мануфактуры всякой и товаров заграничных. В столице уже не продаются, а место занимают. Вот он и придумал обернуть тот лежалый товар в живые деньги.

— И чем ему помешала честная аренда? — спросил я.

— А тем! — Семен поднял палец. — Народец-то у нас порядок любит. Чтобы все своим чередом. Морозову пока что недосуг у нас настоящий-то торговый дом поднимать, но ежели узнают, что он проездом решил лежалый товар сбыть, то и покупать никто не станет.

Логика, конечно, прихрамывала. Особенно с учетом того, что я знал, что товаров там никаких нет, ящики пустые были. Но было непохоже, что Семен врет. Возможно, именно так ему и объяснили, а он теперь меня убеждал.

— Морозов — знаменитая фамилия, — сказал я. — Уж не из тех ли фабрикантов-промышленников твои арендаторы?

— Так я же и говорю, что люди серьезные! — с жаром сказал Семен.

— А как выглядел этот Морозов? — уточил я.

— Так известно как, — всплеснул руками Семен. — Справный такой мужик, борода окладистая, взгляд суровый, пузо как у попа, как холодец колышится…

— Тогда почему вы испугались, раз дело чистое? — быстро спросил я. — Что случится, если они обнаружат, что вы не уехали? Вам угрожали?

— Да никто мне ну угрожал, — насупился Семен. — Ежели бы угрожали мне, то я бы первым делом насторожился. Просто слово ведь я купеческое дал, узнают ежели, что я не уехал, то как честным людям в глаза смотреть буду?

«Простота иной раз хуже воровства», — подумал я.

— Да и боязно мне было лавку-то без пригляда оставлять, — продолжил Семен. — А вдруг случится чего?

— И когда по договору вы должны вернуться? — спросил я.

— На двадцать восьмое мы сговорились, — ответил Семен.

«Двадцать восьмое, — отметил я. — А на двадцать третье Сергей Аполлонович наметил мою „эмансипацию“. Связаны ли эти две даты?»

Из церковных дверей высыпало разом несколько человек, и Семен ту же отодвинулся от меня и отвернулся. Впрочем, продолжать дальше этот разговор уже было незачем, главное я узнал.

Никто ему никаких больших денег не дал, только пообещали. И не факт, что собирались расплачиваться.

На сделку к нему явился «официальный» Морозов. Тот же самый, с которым Сергей Аполлонович дело имеет. Тот же, которого я видел на своем подворье. И рядом с которым сейчас моя сестра Анна.

И второе. Что бы там ни планировали мои «кукловоды», завершиться это должно до двадцать восьмого.

Возможно,