Зона категории «90» - Дмитрий Штиль

До убытия делегации МАГАТЭ оставались считанные дни. Спецпрепараты, которые мы кололи Романчуку, сделали свое дело — американец быстро встал на ноги. Смертельная бледность ушла, лучевая болезнь отступила, законсервированная мощной химией из секретных лабораторий. Мы встречались с ним еще дважды, передавая последние инструкции. Между нами больше не было фальши. Петро был искренне, по-человечески мне благодарен за спасенную жизнь, и я чувствовал, как наша связь крепнет. Это уже был не просто завербованный агент на крючке компромата. Это был надежный партнер, осознавший, что по эту сторону баррикад правды больше, чем в коридорах США.

Серов плеснул в хрустальные рюмки темно-янтарной жидкости, поднял свою и посмотрел на меня с теплой, отеческой усмешкой.

— Ну, Витя. Завтра ты переходишь в другой статус, — он чокнулся со мной, рюмки издали мелодичный звон. — Но сегодня давай выпьем за твое возвращение. И я сейчас не про ЗАГС говорю.

Мы выпили. Коньяк обжег горло приятным, мягким теплом.

— Знаешь, что творилось на Лубянке, когда я принес Зуеву твой рапорт с деталями вербовки? — Серов потянулся за куском черного хлеба со шпротиной. — Он рвал и метал. Говорил, что ты зарвался, что отпустить кадрового американского офицера с фонящим грунтом — это чистая измена Родине.

— И как отговорили? — я усмехнулся, закуривая.

— Фактами, — Серов тоже достал сигарету. — Разложил ему прогноз: как именно американские аналитики проглотят нашу дезу вместе с грунтом, и как Штаты свернут активность, уверовав в нашу отсталость. И вот тогда руководство резко сменило гнев на милость. Риск был запредельным, Виктор, но эффективность этого решения руководство оценило по высшему разряду. Твоя репутация в Комитете восстановлена полностью. Ты снова в обойме, причем на самом верху. Победителей не судят.

— Это общая победа, Юрий Петрович. Если бы ни один уральский мужик с тяжелым коленом, мы бы сейчас с тобой здесь не сидели.

Серов рассмеялся, откинувшись на спинку стула.

— Да уж, Дима твой — кадр уникальный. Я, кстати, думал о нем, — подполковник перешел на покровительственно-начальственный тон. — Надо бы мужика поддержать. Поощрить по государственной линии. Давай устроим его на хороший завод здесь, в закрытом городе? Поставим мастером в цех, зарплату сделаем по первой сетке, квартиру вне очереди выбьем.

Я представил Диму, свободного, как таежный ветер, привыкшего бродить по Зоне с дозиметром и старой двустволкой, в цехах режимного завода, от звонка до звонка. И не выдержал — расхохотался в голос.

— Юрий Петрович, какой завод? Дима там со скуки удавится через месяц! Или начальнику цеха морду набьет.

— А что ему надо? — искренне удивился Серов.

— Ему бы элиту РУМО по яйцам бить, вот это его стихия! — отсмеявшись, сказал я. — Нет, завод — это не для него. Надо помочь мужику, конечно. Сделаем проще: выпишем ему от Комитета солидную закрытую премию. Толстый конверт с рублями. Пусть дом подлатает, «Ниву» себе новую возьмет. И оставим его в покое. Тайга — его дом, там он на своем месте.

— Добро, — согласно кивнул Серов. — Решим с конвертом. Мужик заслужил.

Мы помолчали, слушая, как за окном, в чистом и тихом Свердловске-46, шелестит ветер в кронах сосен. Город спал, укрытый кольцом охраны, но внутри него билось мощное, высокотехнологичное сердце.

— Громов закончил наладку, — тихо, словно боясь сглазить, произнес Серов, глядя на тлеющий огонек сигареты. — БН-800 близок к физическому пуску. Программное обеспечение переписано нашими математиками с нуля. В этот раз всё пройдет гладко, Виктор. Мы подарим стране будущее, которое у нас хотели украсть.

Я глубоко затянулся. Идеальная шпионская операция была завершена, смертельная угроза отведена от Урала.

Но сквозь эту приятную, расслабляющую истому пробивалось другое чувство. Светлое, щемящее волнение, заставляющее сердце биться чуть быстрее.

Где-то там, за несколько улиц отсюда, в своей квартире, сейчас спала Лена. Моя Лена. Женщина, ради которой я хотел выжить в этой борьбе. Завтра я надену парадный костюм, а она — белое платье. Завтра мы станем мужем и женой.

— Наливай, Юрий Петрович, — я пододвинул свою рюмку к бутылке и улыбнулся. — Давай, за завтрашний день.

Серов понимающе улыбнулся в ответ и взялся за бутылку. Шпионские игры, радиация, агенты и реакторы подождут. Наступало время жить.

Утро моего главного дня началось с запаха хорошего одеколона и свежесваренного кофе.

Я открыл глаза. За окном служебной квартиры серело типичное уральское утро восемьдесят третьего года. На спинке стула, аккуратно отутюженный, висел мой парадный темно-синий костюм, добытый по большому блату через закрытый распределитель. Рядом белела хрустящая, накрахмаленная рубашка и лежал строгий галстук.

На кухне кто-то по-хозяйски гремел посудой. Я накинул халат и вышел из комнаты.

У плиты, в одних брюках и белоснежной майке, стоял подполковник КГБ СССР Юрий Петрович Серов. Он уверенно орудовал ножом, а на кухонном столе уже красовалась открытая бутылка армянского коньяка и два нарезанных лимона.

— Проснулся, жених? — Серов обернулся и тепло усмехнулся. — Давай, умывайся, брейся. У нас график плотный, как при разоблачении резидентуры. Через час за нами придут машины.

Я подошел к раковине, включил воду, щедро намылил лицо помазком и взялся за станок. Глядя в зеркало на свое отражение, я ловил себя на странном ощущении. Виктор Ланцев, офицер Комитета, не раз ходивший по краю и смотревший в ствол оружия, сейчас волновался так, как не волновался ни на одной засаде. У меня слегка дрожали руки.

После кофе с обязательной предсвадебной «штрафной» рюмкой коньяка для снятия мандража, мы спустились во двор.

У подъезда нас ждала черная «Волга» ГАЗ-24. Ее капот опоясывали три широкие атласные ленты — красная, розовая и голубая, а на решетке радиатора красовались сплетенные золотые кольца. На крыше, привязанная за талию, сидела традиционная свадебная кукла в фате, покачивая пластмассовыми ногами на ветру. За рулем сидел водитель из гаража нашего отдела, сияющий, как начищенный пятак.

— Ну, с Богом, — Серов хлопнул меня по плечу, и мы сели на заднее сиденье.

До дома Лены ехали с ветерком, сигналя на перекрестках. Закрытый, секретный Свердловск-46 жил своей мерной жизнью, спешили на смену рабочие, шли в школы дети, но при виде украшенной машины люди останавливались и улыбались. В Советском Союзе чужая свадьба всегда была немного общим праздником.

Возле Лениного подъезда нас уже ждала засада.

Весь лестничный пролет, начиная со второго этажа, был перекрыт табуретками,