Линия иной судьбы 3 - Дмитрий Соловей
— Ну что, хлопцы и девчата, — зычно начал он. — Инструмент у нас простой, надежный, осечек не дает. Работать будем на подсолнухе.
В качестве «орудия труда» нам предложили самодельные резаки — куски широких ножовочных полотен, насаженные на грубые деревянные рукоятки и обмотанные изолентой.
— Технология такая, — дядя Митя ловко перехватил резак, подошёл к ближайшему стеблю и одним махом срезал тяжёлую шляпку подсолнуха. — Раз! Шляпку в корзину. Стебель не трогать, его потом трактор на силос скосит. Работаем парами: один режет, второй с лозовой корзиной сзади подбирает. Как наполнили — тащите к краю межи, там учетчик запишет. Вопросы?
Вопросов не было. Был легкий шок от предстоящей работы.
Подсолнухи в 1954 году — это не те низкорослые масличные гибриды из будущего, которые едва достают до груди. Здесь стояли огромные, высотой под два с половиной метра заросли с толстыми, как крепкие палки, мохнатыми стеблями. Стоило углубиться всего на три шага в ряды — и вокруг сразу образовывался колючий зелёный лабиринт.
Я встал в пару с Васькой. Мне достался нож, ему — тяжёлая плетёная корзина.
Первые полчаса работа шла весело. Хруст, удар — тяжёлая шляпка летит на землю. Но уже к девяти часам утра кубанское солнце включилось на полную мощность. Воздух в густых зарослях стал жарким и неподвижным. Листья подсолнухов, покрытые жёсткими ворсинками, нещадно кололи лицо и шею, оставляя зудящие красные полосы. На ладонях, несмотря на все предосторожности, начали наливаться водянистые мозоли.
— Хадыжа, у меня спина сейчас отвалится, — стонал Васька. — Давай меняться, я буду шляпки резать.
Корзина у него на плече была уже полна до краев, и он, видимо, решил, что на резке работа будет полегче.
Вдруг где-то на окраине аэродрома раздался звук работающего мотора. Через минуту над полем, оглушая нас треском, пронесся фанерный По-2. Биплан шел по дуге, и из-под его нижнего крыла потянулся шлейф сероватой взвеси — самолет опылял дальний участок.
Пыль и мелкие капли химикатов, подхваченные воздушным потоком от винта «кукурузника», долетели и до нас. В горле мгновенно запершило, а на губах появился сладковато-мыльный привкус.
— Тьфу ты, зараза! — Васька сплюнул в пыль. — Дустом сыплют. Хоть бы предупреждали, летуны хреновы.
— Это не дуст, — я утер пот со лба. — Это химикат какой-то, скорее всего, пестициды. От лугового мотылька спасают. Вон, посмотри на листья, они же все побитые.
— Ты откуда знаешь? — уточнил он.
Я осёкся, мысленно обругав себя за то, что опять высунулся со знаниями из своего двадцать первого века.
— Ладно, давай корзину, — не стал я отвечать на заданный вопрос.
В целом могу сказать, что эта поездка в колхоз показалась мне самой лёгкой. И не мне одному. Возможно, мы просто выросли и стали крепче, но не стоило отметать и тот факт, что однообразная работа утомляет гораздо сильнее. В Пашковской каждые три-четыре дня нас перебрасывали на новый участок, и работа постоянно менялась.
Мы и яблоки собирали, и томаты убирали, и виноград немного успели снять. Виноградники в колхозе тоже имелись, а для нас эта работа была знакомой. После бесконечных подсолнухов, где целый день приходилось продираться через колючие стебли, виноградник вообще казался почти отдыхом.
Васька, правда, с этим был категорически не согласен. Но все равно работал исправно. Как и остальные. Домой по выходным мы ездили, конечно.
Пока я был в колхозе, к нам в гости приходили Толик и Мишка. Они были сильно удивлены случившимся преобразованиям. Поначалу даже решили, что ошиблись домом: давно не были у нас и, наверное, перепутали улицу. Но калитка была знакомая. Да и хитрая защелка на ней поддалась привычно.
Во дворе пацанов встретила уже баба Лиза. Те хотели ей чем-то помочь, но бабушка отказалась, заверив, что работы для них нет. Выдав им на двоих пять рублей, она отправила мальчишек в кино.
Мы же с Васькой сходили проведать учеников спецшколы ВВС уже в начале октября, когда вернулся из колхоза. Я купил килограмм разных конфет и вручил Толику и Мишке в комнате для свиданий, куда нас пригласил дежурный.
Мальчишки выглядели измотанными. Под глазами залегли тени, а воротнички гимнастерок, хоть и были традиционно белоснежными, казались великоватыми — парни явно похудели.
— Вы чего такие пришибленные? — спросил я, придвигая кулек с конфетами ближе к середине стола. — Опять наряд вне очереди схлопотали?
— Хуже, Валя, — Толик закинул конфету в рот и покрутил головой. — Всё, кончилась наша лафа с воскресными увольнениями. Можешь бабе Лизе передать, чтоб по выходным пироги на нашу долю больше не пекла. Не придем мы. Зажали так, что вздохнуть некогда.
— Накатал кто-то? — подал голос Васька.
— Да если бы! — Мишка сокрушённо махнул рукой. — Программу третьего курса уплотнили, гонят галопом. Позавчера генерал из округа приезжал, зачитал приказ. Военная авиация на реактивную технику переходит, новые части на «МиГи» перевооружают. Нам так и сказали: стране теперь нужны не просто лётчики, а люди, которые в этой новой технике понимать будут. Нагрузку по математике, физике и аэродинамике чуть ли не втрое подняли. Нас теперь по воскресеньям вместо увольнительных заставляют в учебных классах сидеть — зубрим матчасть новых самолетов и двигателей.
— Начальник школы объявил, что режим закрытого лагеря продлится до самых экзаменов, — хмуро добавил Толик. — Кто хоть одну контрольную завалит — к лётным испытаниям в Краснодарское училище летом даже близко не подпустят. Сразу отправят туда, где от него больше пользы будет: в техническую службу или в другие войска. Так что теперь мы тут безвылазно. Извиняйте, хлопцы. Свободного времени — полчаса перед отбоем, да и то только на подшивание подворотничков и чистку сапог хватает.
Я понимающе кивнул. Послевоенные преобразования в армии начинали раскручивать свои маховики, и эти пацаны одними из первых попали под новую систему подготовки. Зато мальчишки были надёжно пристроены и присмотрены.
— Ну, вы держитесь, будущие асы, — я ободряюще хлопнул Толика по плечу. — Зубрите. Стране нужны реактивные соколы. А конфет я вам ещё принесу, как время будет.
То, что в армии вообще начинались какие-то серьезные перемены, я понял и из писем друзей. Иван, например, жаловался на дикую физподготовку. Назначенный недавно