Космодесантник в 1941-м - Иван Владимирович Лагунин

— Но есть и плохие новости. Судя по всему, немецко-фашистские войска почти окружили Смоленск. С севера наступает 3-я танковая группа генерал-полковника Германа Гота, в состав которой входит 39-й моторизованный корпус, в который, в свою очередь, входит 14-я моторизованная дивизия, с которой мы уже не раз имели дело. А с юга прет 4-я танковая группа генерал-полковника Гейнца Гудериана. Пока окружение оперативное, но очень скоро оно может превратиться в котел. В окружение попало огромное количество обороняющих город красноармейцев! Сейчас немцы подтягивают пехотные дивизии, чтобы сформировать внутреннее кольцо.

— Барт, можешь показать обстановку?

Скаф развернулся и активировал гололазер. На столе сформировалась голограмма. В центре горела красная звездочка — Смоленск — крупный город областного значения в семидесяти километрах к востоку от нас. На северо-запад от него располагался Витебск — тоже крупный город. Именно в его окрестностях действовала уже знакомая нам 14-я моторизованная пехотная дивизия. Она обеспечивала фланг 39-го моторизованного корпуса, чьи танковые дивизии уже ушли вперед. Пехота наступала вторым темпом вслед за подвижными соединениями. Тактика была проста: танковые клинья вспарывали оборону Красной армии на большую глубину, потом подтягивалась пехота и формировала стенки котлов, а танки шли дальше. И, судя по всему, она успешно работала, если уже были в сотнях километров от границы. Как обстояли дела у Красной армии на других фронтах? Неизвестно. Местные все были уверены, что сейчас Красная армия соберется с силами и отбросит врага за границу, а потом пойдет на столицу фашистской германии — город Берлин. Там освободит трудовой народ от власти Гитлера и будет вместе строить с ним коммунизм.

Я же… слабо верил в такое развитие событий в ближайшее время. Хотя бы потому, что за все мое пребывания здесь, фронт все отдалялся, а в небе я ни разу не видел советских самолетов. Зато немецких, с крестами, с каждым днем было все больше. Чаще всего они шли южнее на большой высоте. А какое наступление без поддержки с воздуха? Советским войскам нужно будет многое сделать, чтобы выбросить немцев за границу. Это дело на месяцы, если не на годы.

Если только им не помогу я.

Но что делать нам?

Кононеков осторожно попробовал потрогать значки на столе. Голограмма переползла на его руку.

— Как кино! — воскликнул он.

Я улыбнулся, наблюдая его реакцию на гололазер. Но потом снова посерьезнел.

— Сейчас главное связаться с вашим командованием. Возможно, уже один факт перехвата и расшифровки сообщений немцев поможет Красной армии.

И это действительно было так. Средства разведки в этом мире были чудовищно примитивны. Перехватить же радиосообщения было несложно, и они частично регулярно дешифровывались (а часто, в этом даже не было необходимости, в хаосе сражений обе стороны часто пренебрегали шифрацией связи), но Барт мог сделать эту куда быстрее, в намного более бОльшем объеме и, главное, мог систематизировать и анализировать поступающий массив данных.

Составление сообщения заняло не менее получаса. Я кратко, без подробностей, описал свою персону и запросил скорейшую связь со штабом Западного фронта — соединением, действующим против немецкий войск в районе Смоленска.

Барт быстро зашифровал его, но для отправки сообщения, мы решили привлечь плененного радиста. Двое молодцев Сахарова вскоре доставили его к нам. Зайдя в помещение, тот с ужасом уставился на стоящий в углу скаф, потом перевел взгляд на меня и сжался еще сильнее.

Я, немного запинаясь и подбирая слова, объяснил ему задачу.

— Ферштейн?

Радист быстро-быстро закивал. По-моему, мысли не подчиниться даже не возникло у него в голове. И уже вскоре он засел за радиостанцию, набирать текст шифрограммы.

— Когда вы так поднаторели в немецком? — удивленно спросил Кононенков, наблюдая за согнувшейся фигурой радиста в тяжелых резиновых наушниках.

— Быстрое обучение заложено во мне генной модификацией во время учебы в Ратной Академии. К тому же в скаф встроена система гипнообучения для скорейшего усвоения информации.

— Все чудесатее и чудесатее! — покачал головой Кононеков. — Страшно подумать, что еще может дать технический прогресс людям! Но и люди не должны отставать! Учиться, учиться и еще раз учиться, как говорил вождь мирового пролетариата товарищ Ленин. Я всем сердцем хотел бы дожить до того времени, когда наша наука и промышленность сможет дать нашей стране подобные вашему скафу изобретения. Но не для войны, а для мира!

Я согласно кивнул. Этой многострадальной земле остро необходим был мир и плоды технического прогресса, чтобы вытащить ее из практически каменного века, в которой жило ее население. Я, конечно, преувеличиваю, но без боли на сердце не могу смотреть на скудный быт этих прекрасных людей.

Спустя полчаса радист справился со своим заданием и его снова отвели в выделенную комнатку в том же сельском клубе.

Теперь оставалось ждать.

Широко шагающий за моей спиной скаф собрал за собой целую ораву местных ребятишек. Я вообще крайне удивился тому, сколько здесь детей. Едва ли не половина населения села была младше восемнадцати лет! Дети были повсюду и за ними не слишком следили. Взрослые с утра до ночи пропадали в поле или в животноводческом цеху на окраине поселения.

Машин было очень мало. У Кононенкова на Машинно-тракторной станции было всего несколько тракторов. Да и то их приходилось делить между Беловодьем и соседней Белогоровкой. Многие работы в поле до сих пор делались вручную или при помощи лошадей. Кононенков рассказывал, что техника начала поступать на село лишь несколько лет назад, после проведения индустриализации — широкой программы по строительству заводов. Но ее все равно было еще очень мало.

Во дворе у Семена обнаружились Глеб с Лидой. Глеб был непривычно серьезен.

— Дядя Ратибор! Я тоже хочу вступить в ополчение! — выпалил он сходу. — Возьмите меня, пожалуйста! Я уже почти взрослый!

— Дядя Ратибор. Не слушайте его! Ишь, чего выдумал!

— Дядя Ратибор, я хочу бить немцев! У меня к ним большой счет! Возьмите меня в ополчение!

Они загалдели наперебой. Я поднял руки, будто защищаясь.

— А давайте-ка, гости дорогие, вначале откушаем? А? — пришел на помощь мне Семен.

Он вышел на крыльцо, опираясь на палку. Был еще слаб.

— Агафья! Кадыть ужин будет?

— А вот как мне помогут, так и будет! — выкрикнула Агафья Мироновна из избы. — А ну Глебушка, наколи-ка дровишек! А ты, Лид, сходи до курятника, яиц поищи! Ратибор Велеславыч, садись, не стой столбом. И ворону свою посади… только не на лавку, а на пенек. Вона туда!

Смущаясь, я присел за стол на улице. Чувствовал себя неуютно, когда все при деле, а я нет.

— Агафья Мироновна, дайте и