Космодесантник в 1941-м - Иван Владимирович Лагунин

Холодная вода в корытце обжигала. Я растер лицо.

«В силах тяжких». Похоже, это именно то, чего я ждал. Не очередная экспедиция за провиантом, а карательный отряд. Перед глазами встал образ пленного гауптмана. Соломенные будто выгоревшие волосы, жестокие серые глаза. Как его там? Адольф фон Зеерман. Спорю на все, что угодно, этот ублюдок тоже здесь.

А вот теперь пришла пора скафа.

Я забрался внутрь. Вспышка боли и на меня полилась телеметрия.

«Барт, просканируй окрестности. Меня интересует 'Оборонительный Рубеж-1».

«Осуществляю пси-сканирование».

Пара минут и передо мной развернулась подробная карта местности с горящими на ней огоньками, обозначающими запеленгованных по пси-маске людей. Некоторые пятнышки сливались, другие были размыты. Пси-сканирование никогда не бывает особо точным. Почти наверняка до 20 % не попали на карту при первом «прогоне». Но мне особая точно сейчас была и не нужна.

Ого. Действительно много. Они вытянулись длинной змеей вдоль дороги. В болотистой теснине, там, где мы сложили баррикаду, виднелось два пси-профиля, помеченные как «Ермолай Павлов» и «Григорий Рябов». Не стоило думать, что они могут хоть на пять минут задержать такую ораву, но немцам-то численность защитников известна не была. Потому, они, похоже, решили развернуться в боевой порядок.

А вот это еще хуже.

Прямо на моих глазах, от основной массы отделилась группа солдат и устремилась в лес. Неясно, был ли среди них проводник. С юга от села — места болотистые, пока найдешь сухую тропку — может пройти много времени. С востока оно тоже прикрыто топями. Но вот если обойти село с запада — по полям, или с севера — где находилась Белогоровка — то там задерживать противника негде. Другое дело, что в обход им трудно будет протащить тяжелое вооружение.

Главный вопрос был в том… сдюжу ли я? Ночной бой стоил мне почти 15 % заряда батарей и они еще не восполнились. Сейчас счетчик показывал 31 % энергозапаса. На тех, кто приближался к селу — хватит с лихвой… но я просто не имел права тратить больше необходимого. Если затея со связью со штабом Западного Фронта Красной армии выгорит, мне потребуется каждый эрг энергии!

С негромким щелчком модуль беспилотников распахнулся, и оттуда вылетело три М3 и целая туча модулей разведки — я решил распаковать «штору» — свору из разведывательно-боевых модулей. Каждая «штора» состояла из 947 отдельных микромодулей-«москитов». Каждый «москит» был снабжен миниатюрной камерой и нес на борту два ударных микрокомплекса: силовой дозатор — призванный перегружать защитные поля противников и генератор свертывающих полей. Убить человека в одиночку такой модуль был не в состоянии, но с десяток почти гарантированно выводили незащищенного броней солдата противника из строя. К сожалению, «штора» была одноразовой. И я бы не стал тратить невосполнимый запас вооружения, если бы не рассчитал, что его использование сохранит мне запас энергии скафа. Пси-сканирование жрало ее в неимоверных количествах. Так что пусть функцию разведки сегодня выполняют «москиты».

«Штора» рассеялась, будто ее и не было. С М3 провозился немного дольше. Один из них при помощи Барта запрограммировал на доставку приказа к Григорию с Ермолаем. Прилепил к его боку записку: «Быстро следуйте в деревню!» А два других активировал в боевой режим.

После чего и сам отправился к сельскому клубу, где находилась база ополчения.

Тут уже толпилось человек двадцать ополченцев. Все возбужденно переговаривались, тревожно озирались, будто немцы уже были в селе. Кто поспокойнее — чистил оружие. Когда я приблизился, разговоры тотчас смолкли. Я нашел взглядом Сахарова. Тут же был и Кононеков.

— Здравия желаю, товарищ Кочубеев! — лихо козырнул он, притопнув каблуками и коснувшись пальцами фуражки.

Я неловко повторил непривычный жест, мешала броня. В Руссийском Царстве солдаты приветствовали друг друга касание груди в районе сердца.

— А ну, стро-ись! — скомандовал каза, к и мужики стали немного беспорядочно, но довольно быстро строиться в неровную шеренгу.

Следовало, наверное, что — то сказать.

Раскрыв скаф и покинув его, я встал перед ними. По шеренге пронесся удивленный вздох. Почему-то раскрытие скафа всегда вызывало такой эффект.

— Товарищи ополченцы! — сказал я. — Вот и настал день, ради которого вы взяли в руки оружие! Враг вновь пришел на эту землю. Но теперь нам будет, чем его встретить. Я не мастер произносить речи… Да помогут нам боги! Бог… — я бросил растерянный взгляд на Сахарова с Кононековым. Тот почему-то едва заметно улыбался. — Партия и товарищ Сталин! — закончил я. — Вольно!

Народ, несколько озадаченный напутствием, начал разбредаться. Но далеко никто не уходил. Я же с Сахаровым и Кононенковым уединился за столиком близ входа в клуб.

Мысленно подозвав скаф, я приказал Барту активировать гололазер. На столе раскинулась 3д-карта окрестностей Беловодья. С юга, в болотах, виднелись основные силы немцев. Еще одна группа сейчас углублялась в лес, стремясь обойти село с запада.

— Сейчас мои разведмодули уточняют силы противника. Но уже понятно, что нам придется разделиться. Я займусь теми, что в болотах, а вот с отрядом, который послали в обход, придется заняться тебе, Виктор Палыч.

— А чего же не заняться-то, ась⁈ — ухмыльнулся он в усы. — Займемся, приголубим. Догоним и еще приголубим!

В отличие от него я не был настроен столь благодушно.

— Мы не знаем, из кого состоит отряд. Если из таких же спецов, с которыми мы столкнулись недавно, то, как бы они вас не приголубили. Я помогу вам, чем смогу, но, как мне кажется, вступать с ними в прямо бой — не самая лучшая идея. Лучше всего засесть в окопы, что мы отрыли на окраине деревни и подождать меня.

Я указал на западную околицу, где проходил «2-й Оборонительный рубеж».

Сахаров перестал улыбаться.

— Я благодарен, Ратибор Велеславыч, что ты беспокоишься о нас. Но это наша земля и мы сами за не должны стоять. Потому лучше, раз уж, благодаря твоим штучкам, мы в курсе всех передвижений немчур, устроить засаду. Хотя бы вот и в этом леске… — он ткнул в перелесок между двумя полями. — Коли там поставить пулеметик-то, то деваться от него будет некуда. Разве что бежать в поле. Вот такая моя думка. Что скажешь?

Сказать я мог многое. И что негоже мирным людям воинскую повинность нести, и что то, что для Сахарова, как потомственного казака — дело чести, для селян — оно в тягость. Но скорее — он был