Леонид. Народная, священная. Том 1 - Виктор Коллингвуд
— На каком основании тогда снимать войска? — спросил Сталин.
— Отбирать соединения, которые можно перебросить без разрушения обороны восточных границ. А взамен привозить туда призывников. Там в спокойной обстановке проводить их обучение и отправлять на фронт, замещая следующим пополнением. Так мы поддержим иллюзию большого скопления войск на угрожаемых направлениях и в то же время сможем бесперебойно питать советско-германский фронт.
С этим планом все согласились. Затем перешли к самому мерзкому вопросу.
— Химическое оружие. Сведений о состоявшемся применении у нас нет. Говорю о предупреждении. Берлин должен знать: применение отравляющих веществ вызовет сильнейший ответ. И желательно, чтобы это было не только наше предупреждение.
— С англичанами мы это обсудим в первую голову, — предложил Молотов. — Канал для передачи в Берлин подберём, они пока есть — через болгар, турок или шведов. Думаю, всё надо сделать конфиденциально. Это не вопрос для газетного заявления!
По окончании международной части перешли к мобилизации.
Шапошников начал с уже объявленного призыва: военнообязанные 1905–1918 годов рождения, четырнадцать возрастов. Повестки вручались, люди прибывали на сборные пункты, воинские части получали приписной состав. Итоговые сведения от округов ещё собирали.
У меня же были свои мысли на сей счёт. Попросив карту западных областей, я развернул её на столе.
— Товарищи, здесь нельзя ждать полного сбора по обычным срокам. Людей из угрожаемых районов надо выводить уже сейчас, особенно — мужчин призывного возраста. Если оставим их противнику, они так или иначе будут работать на немцев. Надо забрать их всех! Военкоматы знают, кого призывают, местный аппарат знает, где они живут. Определить сборные пункты и вести их туда организованно.
— Всех подлежащих призыву? — уточнил Киров. — И о каких территориях речь?
— На Украине — всех, живущих западнее Днепра. В Белоруссии — всех жителей республики, кроме тех, кто по плану идёт в партизаны. В Прибалтике — всех, живущих на левом берегу Западной Двины. Обученных направлять по мобилизационным предписаниям, если их части ещё доступны, необученных — в запасные и учебные полки, а тех, кто негоден к строевой, — отправлять на стратегические предприятия. Создать нечто вроде трудовой армии, как в Гражданскую.
Киров рядом поморщился — трудовые армии в Гражданскую были созданы Тем, Кого Нельзя Называть, то есть Троцким. Но мне сейчас было не до политесов.
— Немцев Поволжья, румын и других военнообязанных, которых сейчас числят неблагонадёжными, предлагаю преимущественно направлять в трудовые армии и на нестроевую службу. Люди нужны на строительстве заводов, железных дорог, в ремонтных мастерских и тыловых подразделениях. Это позволит высвободить для фронта часть строевого состава. Но проверенных командиров и специалистов только по национальному признаку из действующих частей не изымать.
С этим все согласились.
— Ещё важный нюанс по мобилизации, — продолжил я. — Сейчас в военкоматы хлынет поток добровольцев. Их можно брать на первоначальное военное обучение. Но в ходе подготовки надо выяснять их квалификацию. Рабочих оборонных предприятий — не брать, возвращать обратно к станкам. То же самое — с заводами двойного назначения и теми, что будут переводиться из гражданской сферы на выпуск военной продукции. Срочно определить список предприятий такого рода и объявить всех работающих там мобилизованными на своих рабочих местах!
Киров тут же повернулся к Орджоникидзе, Ванникову и Устинову.
— Сверку проведём совместно. Срок — трое суток.
Серго согласился.
Шапошников предложил отдельно рассмотреть подготовленных военнообязанных старших возрастов. Их можно было использовать в гарнизонах, охране важных объектов, частях укреплённых районов, высвободив более молодых для полевых войск.
— В пулемётных подразделениях УРов такие люди нам особенно пригодятся, — поддержал я. — В Белоруссии берём все возраста, вот оттуда-то и надо бойцов старших возрастов отправлять в укрепрайоны.
— Полевое заполнение укрепрайонов этим не заменяется, — уточнил Шапошников. — Для реального удержания позиций, контратак и манёвра одного гарнизона УРов недостаточно. Нужны полевые части!
— Разумеется. Речь о гарнизонах долговременных сооружений.
Сталин утвердил этот порядок. В директиве следовало развести комплектование действующей армии, подготовку резервов и гарнизонную службу.
Покончив с вопросами мобилизации, перешли к промышленности.
— Серго, — сказал Сталин.
Орджоникидзе раскрыл папку, всю испещрённую карандашными поправками.
— Военные задания, подготовленные до войны, вводим в действие. По дополнительным требованиям нужен пересмотр программы третьего квартала. Металл и топливо будем снимать с менее срочных заказов, разбронируем мобилизационные резервы.
Он загнул лист.
— Новое гражданское строительство, не связанное с обеспечением армии и промышленности, сокращаем. У нас есть план перевода гражданских заводов на военную продукцию, в целом будем его придерживаться. Переходим на двенадцатичасовой рабочий день, с обязательной сверхурочной работой. На самых важных предприятиях переведём людей на казарменное положение.
— Рассчитывать будэм на длительную войну, — перебил его Сталин. — Программу пэревода промышленности надо расширить. Жду от товарищей Орджоникидзе, Микояна, Устинова, Ванникова и Маленкова предложений по этому поводу.
Орджоникидзе закрыл одну папку и положил перед собой другую.
— Есть ещё вопрос по эвакуации. У нас имеются предприятия в Николаеве, Киеве, Запорожье, Воронеже и Харькове. Оборонные заводы оттуда вывозим?
Это был больной вопрос. Харьковский паровозостроительный давал серьёзную долю танков, Воронеж выпускал дальние бомбардировщики, Запорожье — моторы и спецстали для множества оборонных предприятий.
— Пока нет, — ответил я. — Во всех пяти городах предприятия продолжают работу. Подготовку возможного перебазирования вести, но приказа снимать оборудование не давать. Готовить площадки под них на востоке, строить цеха, жильё для рабочих, подводить энергию. Но вывоз Харькова, Воронежа и Запорожья провести лишь в последний момент. Слишком важные производства там находятся!
Сталин остро взглянул на меня.
— А насколько далеко, по-вашему, могут пройти немцы, товарищ Брэжнев?
Пришлось вздохнуть. Увы, тут порадовать было нечем.
— Если удастся выполнить принятый замысел, сохранить войска и подвести резервы, рассчитываю, что сможем остановить их на Днепре, у Смоленска и на Западной Двине. Это благоприятный для нас исход. Худший тоже возможен. В случае неблагоприятного развития событий они продвинутся ещё на двести-триста километров восточнее, вплоть до пригородов Москвы и Ленинграда. Обещать, что ни один из названных товарищем Орджоникидзе городов не окажется под угрозой, я не могу.
— А заводы пока оставляэте?
— На фронте нужен их нынешний выпуск. Но принимающие площадки на Урале и в Сибири надо строить сейчас: цеха и жильё. Если будем ждать, пока придётся грузить станки, люди приедут в чистое поле вместе с оборудованием. Тогда мы потеряем время на демонтаже, перевозке и ещё раз — на строительстве. Если же всё будет готово заранее, мы сможем быстро перевезти и станки, и, главное, людей, и сразу пустить заводы в работу. А сейчас тащить всё на пустое место — бессмысленно.
— Готовить будем, — ответил Орджоникидзе. — Строить чем? Только что распределяли металл. Теперь нужны каркасы, цемент, лес, железнодорожные пути. И строители.