Леонид. Народная, священная. Том 1 - Виктор Коллингвуд
— Никаких атак вслепую! — отрезал майор. — Сначала разведка боем на рассвете. Танки ночью в узкое дефиле не совать — сожгут или посадят на мины. Окопаться и держать выход из деревни!
С реки сквозь гарь снова наползло нудное, неровное завывание трёх моторов. Опознать силуэт бомбардировщика в кромешной тьме было невозможно. Зенитные автоматы тявкали всё реже и короче — расчёты берегли последние набитые кассеты, надеясь дотянуть до подхода пропавших где-то в тылу артснабженцев.
Новая серия бомб легла вдоль западного шоссе. Сначала Вегнер услышал их тошнотворный, выворачивающий душу свист, затем — череду тяжёлых подземных толчков, и в ту же секунду в полевом телефоне на столе сухо щёлкнуло. Связь с танковой ротой оборвалась: бледный телефонист до ломоты в запястье крутил ручку индуктора, дул в трубку, но линия была мертва.
Майор молча отправил в ночь двух связных: одного — искать ротных, второго — ползти вдоль перебитого провода. Из смежной горницы подняли последнее резервное отделение, пытавшееся вздремнуть на полу вповалку, и выгнали с лопатами за амбар рыть щели полного профиля.
Вегнер поднёс к глазам светящийся циферблат наручных часов. Стрелки показывали половину второго.
В эту бесконечную ночь он ещё ни разу не сомкнул глаз.
К четырём утра над рекой наконец забрезжил серый, промозглый рассвет. Последний запоздавший русский ночник растаял на востоке; выдохшиеся зенитчики лишь для порядка проводили его ленивой очередью. Из-за сизой пелены жирного угарного дыма медленно проступали уцелевшие печные трубы и обгорелые стропила.
Вегнер стоял у самого обрыва перед рухнувшим мостом. Вместо переправы над мутной водой сиротливо торчали три схваченных скобами бревна. Осунувшийся сапёрный офицер с почерневшим от копоти лицом глухо втолковывал ему, что сначала придётся заново вязать ряжевую опору, и только потом класть прогоны. Майор ловил смысл его слов с трудом, переспрашивая по два раза.
Водителя единственного подошедшего грузовика пришлось долго будить ударами приклада в дверцу — парень мёртвым сном спал, уронив голову в каске на баранку. Командир головной роты молча протянул сложенный вдвое тетрадный листок. В строю у него оставалось меньше половины вчерашних стрелков: остальные числились убитыми, отправленными в тыл с ранениями или всё ещё не разысканными после ночного кошмара. На обороте карандашом был выведен мартиролог техники: сгоревшие дотла, разбитые прямыми попаданиями, подорвавшиеся на обочинах и брошенные в пристрелянной роще грузовики и тягачи.
Вегнер медленно пробежал глазами колонку цифр. Танковая рота у дороги почти не пострадала: броня выдержала осколки, пушки были исправны, в баках ещё плескался бензин. Но мотопехоты как боевой единицы больше не существовало, половина противотанковых пушек осталась без тяги, а уцелевших грузовиков не хватило бы даже на то, чтобы поднять один стрелковый взвод.
Из штаба дивизии снова нетерпеливо требовали доложить час начала марша на Кобрин.
Тяжело вздохнув, Вегнер забрал трубку у связиста, только что протянувшего к реке свежую нитку кабеля.
— Докладывает майор Вегнер. Батальон к наступлению не способен, переправа не готова.
В мембране тут же взорвался резкий, лающий голос начальника оперативного отдела. Не слушая его криков, майор смотрел, как внизу четверо шатающихся от изнеможения сапёров, по пояс в холодной тине, пытаются поднять на плечи мокрое бревно и раз за разом роняют его в воду.
— Так точно, я прекрасно помню вчерашний приказ, — ровным, потухшим голосом произнёс Вегнер, когда штабной офицер выдохся. — Но для его выполнения мне нужны новая пехота и новый автопарк. Прошу вывести мой батальон во второй эшелон и прислать на замену свежий передовой отряд.
* * *
К двум часам дня, когда в Москву спецсвязью доставили проявленные планшеты аэрофотосъёмки с кобринского направления, я уже был на рабочем месте. Утренние сводки штаба Западного фронта полностью подтверждались: переправа через реку так и не наведена, немецкие колонны топчутся на западном берегу. На месте вчерашних походных стоянок чернели десятки выгоревших остовов.
Разложив пахнущие фиксажем мокрые отпечатки поверх оперативной карты, я вгляделся в снимки. На одном из снимков отчётливо читался тот самый большой хозяйственный двор на южной окраине деревни, который экипаж Зорина засек вчера на закате. На утреннем кадре от колхозного сарая остались одни обгорелые столбы, а стащенные туда с вечера немецкие машины лежали вперемешку с ворохами битого кирпича. Немцы по привычке свезли подбитую за день технику в одно место, рассчитывая спокойно подлатать её за ночь. Наши ночные бомбардировщики любезно избавили их ремонтников от этих хлопот.
Юркие бипланы И-15 ещё засветло заставили колонну Гудериана зарываться в придорожные канавы, а с темнотой за дело взялась ночная смена. Почти всю устаревшую ударную и разведывательную авиацию приграничных округов я ещё до войны заблаговременно перевёл на ночную подготовку. Днём тихоходные Р-5 и неповоротливые четырёхмоторные ТБ-3 стали бы слишком лёгкой добычей для «мессершмиттов». Зато ночью расклад менялся в корне: специализированных ночных истребителей у немцев на Востоке были считанные единицы, а без радиолокационного наведения отыскать во мраке крохотный У-2 или идущий над самыми верхушками деревьев одиночный Р-5 было делом почти безнадёжным. За короткую июньскую ночь наши экипажи успевали по два-три раза слетать на перезарядку и снова возвращались клевать немецкие биваки.
Даже транспортным ТС-22 и старым ТБ-3 нашлась боевая работа. Помнится, мне стоило немалых трудов убедить Сталина не списывать в утиль эти гофрированные машины, когда заводы уже вовсю гнали скоростные «СБ» и «Ар-2». И вот теперь старики исправно таскали бомбовый груз к переправам под Кобрином. В основном использовались неуправляемые авиабомбы, благодаря небольшой скорости ночных бомбардировщиков и большой площади целей попадавшие достаточно точно.
Тактика работала как часы: с наступлением сумерек опытные экипажи-осветители по данным высотной разведки развешали над немецкими стоянками парашютные САБы, а следом волна за волной заходили бомбардировщики, ориентируясь по «люстрам» и разгоревшимся пожарам. Впрочем, немцы и сами немало нам помогли, вперемешку скучив в тесных деревенских дворах ремонтные летучки, бензовозы и грузовики со снарядами.
Красным карандашом на моей карте были отдельно обведены квадраты артиллерийских засад. Такие огневые мешки мы тоже готовили загодя: удобные обочины и съезды с шоссе густо минировали, а единственные оставленные для манёвра поляны заранее, до последнего метра, пристреливали реперами тяжёлых гаубичных дивизионов, укрытых на закрытых позициях за лесом. Артиллерийскому корректировщику с рацией оставалось лишь дождаться, когда загнанная в угол колонна свернёт