Леонид. Народная, священная. Том 1 - Виктор Коллингвуд
В сумерках уцелевшую технику кое-как оттянули от реки, укрыв под кронами у деревенских сараев. Проходы обозначили белыми лоскутами, за которыми обнаружились мины. Командный пункт устроили в крайнем доме. Солдаты спали под колёсами и у плетней, уставшие ждать запоздавшую полевую кухню.
Когда дымящий котёл наконец подтащили к сараю, вокруг него мгновенно сбилась толпа проголодавшихся солдат из всех рот. Вегнер приказал раздавать ужин строго по отделениям, а лишних людей разогнать по укрытиям. Окрик пришлось повторить дважды: одуревшие за день от марша и бомбёжки пехотинцы угрюмо жались к кухне, боясь остаться без горячего.
У ремонтников вовсю кипела работа: под днищем одного из грузовиков лежал механик с перекрытым синим стеклом фонариком, а сапёры неподалёку носили брёвна для будущей гати.
Капитан Зорин плавно заложил широкий вираж, удерживая высотный ДР-240 над восточным краем заданного квадрата. Далеко внизу редкими клочьями плыли вечерние облака. На земле уже сгущались сумерки, но крутые излучины реки всё ещё тускло отсвечивали холодным оловом, помогая штурману безошибочно вести ориентировку.
Стрелка высотомера перевалила за отметку в десять тысяч метров. От туго притянутой кислородной маски ломило скулы, пальцы коченели даже в меховых крагах. Зорин покосился на приборы, проверяя наддув и давление масла, и чуть довернул штурвал, выстраивая машину в идеально ровный заход, чтобы объектив аэрофотоаппарата захватил всю ленту шоссе вместе с прибрежной деревней.
В мощную оптику штурманского визира западные подступы к переправе просматривались как на ладони. Ещё полчаса назад, при первом заходе засветло, экипаж засек, как немцы пятятся от взорванного моста. Теперь же сплошная серая гусеница колонны распалась на отдельные гнезда: часть машин застыла прямо на полотне дороги, другую загнали под яблони в палисадниках, а третье скопление разрасталось у просторных колхозных сараев на южной околице.
— Записывай, — глухо произнёс в ларингофон штурман, не отрываясь от окуляра. — От перекрёстка на запад до самого изгиба шоссе — плотная стоянка транспорта. И отдельно пометь южную окраину, два больших хозяйственных двора. Там копошатся тягачи.
Он быстро нанёс засечки на палетку, привязав цели по расстояниям от перекрёстка. Движение внизу окончательно замерло — немцы устраивались на ночлег.
Стрелок-радист отстучал шифровку на Большую землю. Штаб запросил доразведку южного скопления, и Зорин послушно заложил ещё один круг над целью. Что именно там развернули немцы — полевые мастерские или склад боепитания, — с десяти километров не угадаешь. Но машин во дворах явно прибавилось. Радист продублировал точную привязку, присовокупив к ней и свежий хвост колонны, застрявший на западном шоссе.
Немецкие патрульные истребители, весь день сторожившие переправу, давно ушли на свои аэродромы. Лишь один запоздавший «мессер» крохотным крестиком скользнул далеко внизу, под кромкой облаков. Но до стратосферного разведчика ему бы всё равно не дотянуться.
Первая бомба рванула как раз тогда, когда Вегнер решил, что на сегодня всё позади.
Окно за спиной коротко и слепяще полыхнуло. Осколки стекла со звоном впились в бревенчатую стену над картой. Сбивая с ног скамью, майор кинулся к дверям, и тут же второй удар, гораздо ближе, встряхнул избу так, что с потолка посыпалась сухая глина. Оглушённый телефонист распластался на половицах; брошенная трубка маятником качалась на витом шнуре.
Во дворе дико кричали. Выскочив на крыльцо, Вегнер увидел рваное жаркое пламя у полевой кухни и кубарем скатился в придорожную канаву. В низком чёрном небе, едва не цепляя колёсами печные трубы, с надрывным тарахтением пронёсся лёгкий ночной биплан. Спросонья зенитчики запоздало стеганули вдогонку очередью, но огненные трассы ушли в пустоту.
У сарая взрывом начисто слизнуло угол соломенной крыши. Солдаты, только что теснившиеся с котелками в руках, с криками врассыпную метались по огородам. В грязи валялись сплющенные миски, дымилась разлитая по траве баландовая жижа. Один пехотинец, воя сквозь зубы, полз на локтях от кострища, волоча за собой раздробленную ногу; другой так и остался лежать ничком у самого котла, судорожно зажав в побелевшем кулаке алюминиевую ложку.
— Тушить солому! Быстро! — перекрывая стоны, гаркнул Вегнер. — И убирайте отсюда кухню к чёртовой матери!
Дежурный фельдфебель рывком поднял уцелевших из грязи. Солдаты бегом таскали вёдра от колодца, сбивая пламя со стропил. Ездовой застучал мотором тягача, уводя закопчённую кухню в темноту, но русский ночник уже растворился за рекой.
Майор вернулся в избу, приказал строжайше проверить светомаскировку и удвоить посты воздушного наблюдения. Однако присесть к столу он так и не успел.
Стоило ему шагнуть через порог, как с высоты донёсся ровный, натужный рокот двухмоторной машины. Самолёт не спеша прошёл над самой улицей, заложил круг и вернулся. Внезапно высоко над крышами с сухим хлопком разгорелось мертвенно-белое сияние: по полу и стенам избы медленно поползли чёткие решётчатые тени оконного переплёта.
Сквозь выбитые стёкла Вегнер увидел мертвенно-яркую свечу парашютной ракеты. Раскачиваясь под куполом, «люстра» плавно спускалась прямо над западным шоссе, высвечивая до последнего винтика длинную вереницу грузовиков, которые ещё не успели растащить по дворам.
Первая серия фугасок легла с недолётом, взметнув землю на пустом клеверном поле. Вегнер успел злорадно подумать, что русский лётчик промахнулся, но следующий залп прошил шоссе точно по осевой. На повороте в небо ударил гигантский багрово-чёрный столб огня — прямое попадание пришлось в бензовоз. Жаркое пламя в считанные секунды взметнулось выше старых лип, превращая ночь в день.
Полевой телефон зазуммерил — командир танковой роты вышел на связь сам:
— Господин майор, горит заправщик! Отгоняем соседние танки!
— Немедленно стащите его с дороги!
— Не выйдет, водитель сгорел в кабине, а к цистерне на тридцать шагов не подойти — печёт как в преисподней!
Вегнер приказал подогнать бронированный тягач с длинным тросом и немедленно увести пехоту из полосы света. Из избы напротив уже тащили новых раненых: после первого налёта туда набилось два взвода стрелков, и стокилограммовая бомба прошила гнилую крышу до самого погреба.
И тут сквозь сухой треск горящих стропил и вой раненых прорезался новый звук — низкий, утробный, вибрирующий гул, от которого задрожали уцелевшие стёкла. Он наползал медленно и неотвратимо, словно с запада приближалась грозовая туча. На фоне догорающей парашютной ракеты Вегнер разглядел над околицей огромную угловатую тень четырёхмоторного воздушного корабля. Зенитные автоматы отчаянно захлебнулись снизу, осыпая гиганта роем цветных искр, но тяжёлый бомбардировщик шёл как по рельсам, даже не думая сворачивать с боевого курса.
— Ложись! В укрытия! — что было сил закричал майор, бросаясь за массивный валунный фундамент амбара.
Тяжёлая фугаска сокрушительным молотом обрушилась прямо в гущу ремонтной площадки. Белая вспышка