Леонид. Народная, священная. Том 1 - Виктор Коллингвуд
На обочине расчёт двадцатимиллиметровой зенитки наспех сдёрнул станины с крюка тягача. Когда на заход пошла вторая пара бипланов, автомат наконец застучал частой дробью.
И тут с высоты, из солнечного просвета, соколиным росчерком упали «мессершмитты».
Ведущий прошил воздух длинной дымной очередью в двух метрах от хвоста русского. Биплан дёрнулся, но буквально на пятке развернулся к своим. Остальные мгновенно заложили крутой вираж, смыкаясь в плотную оборонительную карусель — хвост к носу. Стоило очередному «мессеру» примериться к замыкающему, как идущий следом биплан круто задрал тупой нос и в упор полоснул навстречу густым снопом огненных трасс, заставив немца свечой уйти вверх.
Вегнер приподнялся на локте. Огрызающийся огнём русский хоровод медленно, но упрямо смещался на восток. Скоростные «мессершмитты» раз за разом взмывали ввысь, падали в атаку и снова уходили на вертикаль, не решаясь ввязываться в собачью свалку на виражах. Один из бипланов начал было отставать, волоча за собой сизую струйку дыма, но двое товарищей тут же прижали его с боков, прикрывая собственными плоскостями, пока подранок не втянулся обратно в круг.
— Сейчас добьют, — зло процедил ротный, отряхивая прилипшую к мокрой каске глину.
Подбитый русский и впрямь терял высоту, почти цепляя брюхом верхушки сосен. Но проклятый круг не распадался, а впереди, над тёмной кромкой леса, небо вдруг густо зацвело чёрными шапками зенитных разрывов — русские затащили преследователей прямо под огонь своих батарей. Ведущая пара «мессеров» резко отвернула в сторону облаков. Остальные сделали ещё один бессильный заход издали и неохотно повернули обратно к шоссе.
Ротный грязно выругался сквозь зубы. Вегнер уже шёл вдоль кювета, пинками и окриками поднимая притихших пехотинцев. Пока свои истребители висели в небе, нужно было выжать из моторов всё.
К вечеру измотанный батальон вышел к неширокой речке на дальних подступах к Кобрину. На западном берегу шоссе прорезало длинную деревенскую улицу и сбегало по насыпи к деревянному мосту. Низкие топкие берега густо заросли ольхой. Головные мотоциклисты затормозили у самого въезда; рослый сапёр с кусачками на поясе скользнул под бревенчатый настил.
Вегнер ещё только шёл вдоль обочины к командирскому танку, когда земля под сапогами глухо ухнула и мост взлетел на воздух.
Из-под центрального пролёта вывернулся чудовищный чёрно-бурый купол воды, ила и речного песка. Тяжёлые брёвна настила спичками закрутило в небе. На том берегу с треском надломился телеграфный столб, оборванные провода со свистом исхлестали прибрежные кусты. Головная «тройка» клюнула носом, заскрежетав тормозами в полуметре от разверзшегося обрыва.
Майор инстинктивно присел, заслонив лицо локтем от летящего гравия. Когда он отнял руку, между берегами в мутной пене торчали лишь расщеплённые сваи да клубилась жёлтая от глины вода. О сапёре, ушедшем под настил, нечего было и вспоминать.
— Танки — назад от насыпи! — крикнул Вегнер, перекрывая шум падающей воды. — Грузовики разворачивать ещё в деревне! Не пускать хвост колонны в эту кишку!
Танки, ревя моторами, пятились от обрыва, пока сапёры с шестами спускались в ольшаник промерять брод. Но сзади на узкой дамбе уже надрывно сигналили подошедшие трёхтонки: пока головная рота стояла у моста, вся колонна по инерции втянулась следом и спрессовалась борт к борту. Развернуться на высокой насыпи было немыслимо, а въезд в деревню уже наглухо законопатили артиллерийские тягачи. Послав адъютанта бегом остановить арьергард, Вегнер сам бросился в гущу пробки.
Водитель грузовика с миномётами, высунувшись из окна и багровея от натуги, пытался сдать задом, но путь ему перегородила противотанковая пушка. Майор приказал расчёту немедленно сбросить лафет с крюка и столкнуть орудие к обочине вручную.
И в этот миг высоко в вечернем небе родился протяжный, леденящий душу вой.
Вегнер вскинул голову. Звук стремительно нарастал, переходя в тяжёлый захлёбывающийся шелест десятков летящих снарядов. Первый пятипудовый чемодан перелетел через насыпь и вскинул столб воды в реке, второй с оглушительным грохотом расколол дорогу прямо за грузовиком.
Майор ласточкой метнулся в мелкую водосточную промоину у обочины.
Огневой вал прошёлся вдоль стиснутой колонны от самого моста до крайних деревенских плетней. Земля под грудью ходила ходуном, словно живая. Воздух наполнился пронзительным визгом рваного металла и воем рикошетов; увесистый осколок со злобным чавканьем впился в глиняную стенку промоины в ладони над затылком Вегнера. Следом ахнул новый разрыв — майора подбросило и до боли засыпало спину горячими комьями дерна.
Едва в грохоте возникла секундная заминка, он попытался подняться на четвереньки, но батарея за лесом дала беглый повторный залп. Прямо на шоссе бешеным оранжевым шаром рванула трёхтонка со снарядами. Объятая пламенем кузовная доска кувыркаясь перелетела через кювет и шлёпнулась в траву у самых его пальцев, обдав кожу сухим жаром.
Когда канонада наконец оборвалась, Вегнер несколько долгих секунд лежал в оцепенении, не понимая, откуда доносятся истошные вопли. В контуженной голове стоял тонкий стеклянный звон. Над дамбой висела непроглядная бурая туча пыли и тротилового смрада, сквозь которую рыжими пятнами проступало пламя. На боку валялся искорёженный тягач — его задние катки всё ещё вхолостую крутились в воздухе; от противотанковой пушки, которую только что упираясь катили пехотинцы, осталась лишь развороченная станина да оторванный бронещит, погребённые под дымящимся тряпьём и обломками кузова.
У его собственного бронетранспортёра разнесло корму: тяжёлую рацию расплющило вывернутым листом брони. Оглохший радист сидел на земле у колеса, тупо баюкая перебитую, неестественно вывернутую руку. Через дорогу санитары торопливо резали китель на груди окровавленного адъютанта.
Связь со штабом корпуса теперь оставалась только через танковую рацию. Вегнер отряхнул лицо от земли и махнул вестовому бежать к танкистам.
— Кто цел — вытаскивать раненых! — хрипло, срывая пересохшую глотку, заорал майор. — Живо! Не давать огню перекинуться на уцелевшие машины!
Собственный голос он слышал словно сквозь вату, но солдаты уже приходили в себя после шока. Оглушённые отделения сбивались вокруг унтер-офицеров. Два танка тросами стащили в кювет пылающие остовы, пробив в пробке узкий коридор. Санитаров катастрофически не хватало — пехотинцы валили раненых прямо на расстеленные шинели и за четыре угла волокли к деревне, пригибаясь и шарахаясь от догорающих кузовов, в которых с сухим пулемётным треском рвались пачки патронов.
Из дыма вынырнул командир сапёрной роты — без каски, в изодранном мундире, с залитым кровью ухом.
— Брод нащупали, господин майор. Но дно илистое, вязкое. Колёсные машины посадим на мосты в первой же яме. Чтобы пустить танки, нужно стелить гать и крепить береговой съезд.
— Сколько нужно времени?
— До темноты ни за что не управимся.
Вегнер мрачно перевёл