Леонид. Народная, священная. Том 1 - Виктор Коллингвуд

— А рисунок возьмёшь?

— Возьму.

Дочь перевернулась на бок, подумала и велела:

— Картинкой вверх положи.

— Обязательно.

Я поцеловал её и поднялся. У дверей жена тихонько ей напомнила, что теперь уж точно пора спать. В ответ донеслось сонное бормотание.

* * *

Мы перебрались на кухню, чтобы не будить дочку, и снова сели за стол. Лида налила чаю; пока я допивал свою чашку, она сполоснула принесённые из комнаты тарелки. Спать почти не хотелось — долгие годы работы со Сталиным давно приучили меня к его ночному графику. А вот Лида места себе не находила от тревоги.

— Лёня, расскажи, как там на самом деле. Мне-то ведь можно?

— Конечно. Только полной картины за сегодня я и сам ещё не знаю. Войска держатся. Где-то удалось крепко дать по зубам, где-то несём потери. Тяжелее всего в воздухе. Но врасплох нас не застали — самолёты не стояли на аэродромах ровными рядами под бомбёжку.

Лида ответила не сразу. Я хорошо знал этот взгляд: сейчас она спросит, когда именно мы будем решать с их отъездом и удастся ли вообще застать меня дома.

— Лёня, ты завтра к вечеру вернёшься?

— Не знаю.

— А послезавтра? Ты в Москве пока? Не поедешь на фронт?

— Меня сегодня назначили замглавы Ставки.

Лида смотрела на меня, словно ждала продолжения. Я и сам по дороге домой несколько раз мысленно произнёс эти слова, пытаясь привыкнуть.

— Это высшее военное руководство, — пояснил я. — Обстановка на фронтах, решения по войскам. В ближайшие дни, боюсь, дома вы меня почти не увидите.

— Это Сталин решил?

— Да.

— А что военные?

— Считай, все они теперь в моём подчинении. Шапошников, Василевский, командующие фронтами. Но Ставка — это коллегиальный орган. В одиночку такую махину не вытянуть.

Я и сам ещё не представлял, когда вырвусь домой в следующий раз. К утру ждали новых сводок, следом требовались решения, и свободный вечер в этот график никак не укладывался.

— Ты ведь этого хотел, — негромко заметила жена.

— Хотел, чтобы армия была готова к войне. И чтобы то, что мы сделали, применяли как надо.

— Ну вот теперь и будешь сам смотреть.

Она сказала это без упрёка. Сколько лет я приносил домой рассказы о чужих ошибках, о непробиваемых ведомствах и о том, что всё приходится доказывать заново! Теперь возможностей у меня стало куда больше. Как и ответственности.

— Буду, — подтвердил я.

Лида помолчала немного.

— Тебе там спать-то хоть дадут?

— Постараюсь не забывать.

— Не отшучивайся. Ты сегодня до моих котлет когда ел в последний раз?

Я попытался припомнить. Выходило, что очень давно. Но в сравнении с происходящим это была сущая ерунда.

— Ладно, — я накрыл её ладонь рукой. — Ничего страшного. Всё устаканится. Идем спать.

* * *

23 июня 1941 года. Южнее Бреста. 2-я танковая группа Гудериана, переправа через Западный Буг

Если гора не идёт к Магомеду, Магомед идёт к горе. Неудача с захватом мостов у самого Бреста ничуть не обескуражила генерал-полковника Хайнца Гудериана. Ещё с вечера он развернул свои танковые дивизии в обход с юга, приказав сапёрам навести понтонные переправы. Первые машины уже ушли на восточный берег — там их встречали регулировщики с флажками и с ходу направляли в район сбора. Гудериан переждал, пока по настилу прогремит головная рота, и коротко бросил водителю своего штабного бронетранспортёра: — Вперёд.

Брест остался к северу. Оттуда, со стороны цитадели, всё ещё глухо доносились тяжёлые удары артиллерии. Сорок пятая пехотная дивизия уже вторые сутки безуспешно штурмовала крепость, а русские батареи продолжали накрывать подходы к реке. Понтонёры понесли чувствительные потери; на западном берегу догорали разбитые бензовозы, затягивая реку жирным чёрным дымом. Пришлось срочно искать новые участки ниже по течению, снова гнать сапёров к воде и расчищать береговые съезды.

Четвёртая танковая дивизия уже переправлялась южнее, у Домачево. Для третьей навели понтоны здесь. Переправочных парков хватило впритык, но потерянных часов вернуть не мог никто.

Подъехавший офицер штаба 24-го моторизованного корпуса доложил, что передовой отряд построен и готов к броску.

— На Кобрин! — отрубил командующий. — Не ждать, пока перетащат последний грузовик. Тяжёлая артиллерия догонит на марше.

Впереди прямо на восток уходило шоссе, по которому русские отступали от Буга. Если нависнуть над их плечами и ворваться в Кобрин раньше, чем они успеют зацепиться за новый рубеж, вчерашняя заминка у границы останется лишь досадным эпизодом.

* * *

Майор Отто Вегнер вёл усиленный передовой батальон 3-й танковой дивизии. К полудню колонну уже дважды приходилось стопорить, вызывая вперёд сапёров. На первом участке у самого съезда обнаружили мины, на втором — подозрительный провод, тянувшийся от обочины к пустой заросшей канаве. Осмотр отнял почти час драгоценного времени. Теперь же Варшавское шоссе стрелой уходило к горизонту, и комбат разрешил прибавить ход.

Следом за дозорными мотоциклистами катили приданные танки. В авангарде шли приземистые «тройки» с пятисантиметровыми пушками; командиры торчали по пояс в открытых башенных люках, зорко поглядывая на лесные опушки. Два полугусеничных бронетранспортёра везли первый взвод пехоты. Остальным стрелкам достались обычные грузовики — солдаты сидели на скамьях в кузовах впритирку, зажав между колен карабины, среди сваленных ранцев и железных коробок с пулемётными лентами. Позади в пыли тянулись тягачи с противотанковыми пушками, миномётные расчёты и санитарный фургон.

Разведдозор проскочил придорожную деревню и уже осматривал шоссе за околицей. На перекрёстке мотоциклист в пропылённом прорезиненном плаще махнул рукой — путь свободен — и рванул дальше. Колонна с гулом миновала притихшие пустые дворы; у чьих-то ворот сиротливо торчала брошенная телега с задранными в небо оглоблями. Вокруг стояла звенящая тишина — ни единого выстрела.

За крайней избой шоссе ныряло в пологую низину, а затем снова взбиралось на пригорок между двумя берёзовыми рощами. Головные танки уже перевалили за гребень, когда по левому борту идущего следом бронетранспортёра сухо и оглушительно лязгнул удар.

Тяжёлую машину бросило в сторону, стащило к кювету и развернуло поперёк дороги. В клубах рыжего дыма над открытым десантным отделением взметнулись сорванная каска и чей-то ранец. Один пехотинец безжизненно повис животом на заднем борту; другой, в панике пытаясь перевалиться через него, вдруг дёрнулся и кулем свалился обратно на дно кузова.

Вегнер едва успел вцепиться в край бронещита. В тот же миг прямо перед его машиной вздыбился асфальт, обдав лицо каменной крошкой и гарью.

— К бою! Пехота — с машин! Танки — вправо, к роще! — во всю глотку заорал майор.

Солдаты горохом сыпались через борта грузовиков, обдирая локти и колени о щебень, и сломя голову катились в