Леонид. Народная, священная. Том 1 - Виктор Коллингвуд
Вегнер перемахнул через борт на шоссе и припал к земле, вскидывая бинокль. Слева, за полосой луга, коротко мигнула жёлтая вспышка. Через секунду — вторая, чуть правее. Орудия стояли на самом краю невысокой рощицы, почти сливаясь с орешником. В окулярах под угловатыми бронещитами отчётливо проступили траки гусениц.
— Самоходки! Русские самоходки! — сорвавшимся голосом крикнул адъютант.
Майор махнул рукой в сторону опушки командиру танковой роты. Тот уже и сам высунулся из башни, флажками разворачивая свои машины в боевую линию. Головная «тройка», взревев мотором, съехала с обочины на проверенный разведкой край поля. Соседний танк с лязгом затормозил и повёл стволом влево.
Но русские били в бешеном темпе, не давая поднять головы. Очередной снаряд рванул прямо у гусениц тягача, тащившего противотанковую пушку. Артиллеристы врассыпную кинулись в кювет. Орудие так и застыло на сцепке, а оглушённый водитель вывалился из распахнутой дверцы, сделал два неверных шага, хватаясь руками за горло, и рухнул лицом в дорожную пыль.
В чадящем бронетранспортёре двое уцелевших пехотинцев, задыхаясь от дыма, пытались перевалить через кормовой борт окровавленного товарища. Вегнер жестом кинул к ним санитара. Наконец немецкие танки дали первый залп — на дальней опушке в кустах взметнулись чёрные султаны земли.
Одна из приземистых угловатых машин в кустах дёрнулась и качнулась. Увидев, как она уходит в просвет между соснами, Вегнер на секунду решил, что русские сдают задним ходом. Но самоходка шла на удивление ходко и споро, разворачиваясь прямо на глазах: её длинный ствол по-прежнему смотрел назад, в сторону шоссе. Следом в лесной тени растворилась вторая.
«Тройки» успели послать вдогонку ещё с полдюжины снарядов. Один разрыв начисто срезал верхушки кустов у покинутого капонира, но лес уже молчал.
— Разрешите преследовать? — крикнул с брони танковый ротный.
— Отставить! Наверняка заминировано. До самой опушки — цепью пехоты, за ней сапёров. Танкам прикрывать огнём с места!
До русской позиции добрались лишь через двадцать минут. На примятой траве у пустых укрытий дымились тёплые латунные гильзы.
Самоходок и след простыл.
* * *
Старший лейтенант Кравцов стоял во весь рост за бронещитом замыкающей СУ-26 и следил, как идущая впереди самоходка выскребается на лесной просёлок. Механик-водитель от волнения перегазовал, стальной трак со скрежетом ободрал толстый сосновый корень, машина тяжело клюнула носом, но всё-таки выбралась на колею.
— Давай за ней! — крикнул комбат, хлопнув ладонью по плечу своего водителя. — На следующем повороте не тормозить, ходом проскакивай!
Рёв воздушного мотора заглушил ответ. Заряжающий упёрся сапогом в укладку с лотками и глубже вжался за щит, уворачиваясь от хлещущих еловых лап. Сквозь редкие стволы Кравцов ещё видел выползающие на поле серые коробки немецких танков, пока просёлок окончательно не увёл батарею в чащу.
Устаревшие линейные Т-26 начали переделывать в самоходки ещё до войны. Тесную башню срезали, поверх боевого отделения монтировали открытую рубку под трёхдюймовку; вот только капризная компоновка старого шасси вынудила конструкторов развернуть орудие стволом назад, над моторной плитой. В атаке такой «тянитолкай» доставлял бы самоходчикам немало хлопот. Зато сейчас, в подвижной обороне, неказистая машина оказалась на своём месте: стояла себе в засаде носом к пути отхода, в упор расстреливала наседающего врага и тут же срывалась с места своим ходом, едва звучала команда «Отбой!».
Здесь, у рощи, Кравцов хладнокровно пропустил головные немецкие танки, дожидаясь, пока на открытую низину втянется мотопехота. Дуэль с лобовой бронёй «троек» его тонкокожим самоходкам была не по зубам. А вот пузатым бронетранспортёрам и тесным грузовикам он приготовил знатную баню: этим за глаза хватало осколочных и фугасных гранат грабинской дивизионки, а огрызнуться с полукилометра им было попросту нечем.
Каждый из четырёх расчётов успел всадить в колонну по пять-шесть беглых выстрелов. Работали зло, азартно и чётко — руки сами помнили сотни холостых тренировок на весенних полигонах. В воздухе над казённиками стоял едкий сизый чад, со звоном отскакивали от настила горячие гильзы. Едва немецкие танки развернулись и поползли в обход по лугу, комбат дал отмашку на отход. На третьей машине от резкого рывка заглох мотор — у Кравцова даже похолодело внутри, пока механик со второй попытки, уже под воем первых немецких болванок, не провернул стартер. Взревев трубами, четвёрка втянулась в лес и теперь ходко катила к следующему запасному рубежу.
У лесной развилки их уже поджидал сапёр-проводник. Энергично отмахивая жёлтым флажком, он указывал узкий коридор между заметными только тем, кто знал о них, затесями на соснах — прямо в обход свежего минного поля. Позади, в кронах, с треском лопнули два шальных немецких снаряда, но самоходки уже ныряли под защиту глубокой лощины.
* * *
Лишь к трём часам дня потрёпанный батальон Вегнера сумел продолжить марш на восток. Горелые машины столкнули с полотна в кювет, раненых под завязку набили в санитарные фургоны. Командир головной роты рассадил уцелевших пехотинцев поверх чужих ранцев в оставшиеся грузовики, а сам перебрался в бронетранспортёр к майору.
Уложив на коленях планшет с картой, Вегнер продиктовал радисту сводку о потерях для штаба корпуса и категорически потребовал воздушного прикрытия.
В корпусе заверили, что истребители уже в воздухе.
Поэтому, когда из низкой облачной гряды вынырнула шестёрка точек, солдаты в кузовах поначалу даже не шелохнулись. Лишь секунду спустя кто-то разглядел двойные крылья и тупые лобастые капоты русских бипланов. Ведущий круто довернул мимо танков и упал в пике прямо на растянувшуюся колонну грузовиков. Унтер-офицер у зенитного пулемёта лихорадочно дёрнул турель вверх; пехотинцы, матерясь и путаясь в ремнях, посыпались через борта.
— Воздух! В канаву! — благим матом заорал ротный.
Курносый биплан со свистом ветра в расчалках провалился в пикирование. Из-под нижнего крыла отделилась тёмная капля. Бомба рванула у самой бровки, с грохотом обрушив на кабины водопад комьев и щебня. Ведомый сбросил свой груз на долю секунды точнее: огненный столб встал точно между двумя трёхтонками. У передней взрывной волной с корнем выворотило задний борт, и в придорожный бурьян веером разлетелись расщеплённые доски, ранцы и тела.
Выхватив машину из пике над самыми верхушками кустов, русский лётчик со злым захлёбывающимся треском четырёх пулемётов прошёлся вдоль обочины по залёгшей пехоте. Вжавшись щекой в горячую резину колеса своего бронетранспортёра, Вегнер видел, как в трёх шагах от него земля вздрагивает и курится от частых пулевых фонтанчиков. Бежавший к миномётному