Леонид. Народная, священная. Том 1 - Виктор Коллингвуд

Я рассмеялся — впервые за день.

— Для этого есть специальные приборы, солнышко. Самолёт ещё далеко, а его уже засекли. Ты ведь помнишь, мама рассказывала, чем у них в институте занимаются?

— Радио?

— Вот и это тоже связано с радио. Пока немец долетит, наши успеют подготовиться.

— Людей-то на все эти станции хватает? — уточнила Лида. — Аппаратуру поставить мало, за ней смотреть надо.

— Хватает. Есть обученные расчёты, есть техсостав. И запчасти запасли заранее.

Она немного помолчала.

— Нам из института сегодня тоже звонили. Завтра надо узнать, какой порядок работы будет. Часть сотрудников ещё утром вызвали.

— Узнай. Только сейчас об этом думать не надо. Завтра разберёмся.

— Тебя послушать, вообще ни о чём думать не надо.

— О котлетах надо. Если они остынут, придётся второй раз подогревать.

— Они уже второй раз подогреты.

Я виновато взглянул на тарелку и взялся за вилку.

Домой я ехал с мыслью рассказать что-нибудь обнадёживающее: немцев ведь встретили совсем не так, как в той истории, которую я помнил. Но называть жене число сбитых самолётов было рано. Донесения ещё проверялись, одни и те же победы легко могли попасть в разные сводки. А брать цифры с потолка, просто чтобы успокоить домашних, не хотелось.

— Первый день выдержали, — сказал я. — Армия воюет, авиация работает. Лёгкой прогулки у немцев не вышло.

— Значит, скоро их выгоним?

Лида спросила это без особенной надежды, скорее проверяя ещё одно услышанное за день обещание.

— Не думаю. Они очень сильны.

— А на дачу нам можно будет?

Лида всё-таки не оставляла мыслей о привычном летнем укладе. В Барвихе с дочкой было куда проще, но теперь жене предстояло держаться на связи с институтом.

— Думаю, да, — ответил я. — Барвиху бомбить не станут, не та цель. Даже лучше, если вы уедете.

Лида покачала головой:

— Если только Галю с бабушкой отправить. Меня из института не отпустят. Скорее всего, на военное положение перейдём.

Дочь придвинулась ближе.

— А маму со мной пустят?

Я отложил вилку.

— Куда пустят?

— Когда детей повезут. Мама говорит, она работает. А детей — отдельно увезут!

Жена сразу вмешалась:

— Да успокойся, не повезут тебя никуда! Ты меня неправильно поняла.

— Во дворе говорили.

— Кто тебе это сказал? — спросил я.

— Одна девочка. Ей бабушка сказала. Будут поезда, и всех посадят. А мамы останутся.

Галя перечисляла подробности с такой уверенностью, словно уже видела и поезд, и толпу на перроне.

Лида смотрела на дочь, явно собираясь по новой доказывать, что всё это глупости. Я опередил её:

— Галь, послушай меня. Сейчас тебя одну никуда не отправляют. Мы с мамой сами решим, если куда-нибудь понадобится переехать. И тебе всё скажем.

— А если всех?

— Если что-нибудь объявят, мы с мамой узнаем. Тогда разберёмся. Пока мы здесь, дома.

Девочка повернулась к матери.

— Ты тоже?

— Конечно, солнышко. Куда же я денусь?

— А в институт свой⁈

— В институт я хожу днём. Вечером и утром буду с тобой.

Я снова взял вилку, но Галя придержала меня за рукав.

— А ты?

— Мне утром на работу. А ты останешься с мамой.

— Ты на войну поедешь?

— Сейчас у меня работа в Москве.

Дочь отпустила рукав. Наконец-то можно было доесть ужин.

— Покажешь, что приготовила? — предложил я.

Она тут же слезла со стула и принесла сумку. Поставила её на свободный край стола — хотя обычно класть туда вещи строго запрещалось — и выжидающе посмотрела на мать.

— Ладно, — разрешила та. — Только тарелку не опрокинь.

Сверху лежала книжка со сказками. Под ней обнаружились смена белья, чулки и кофта. Сложено всё было вкривь и вкось, рукав замялся на самом дне, но сами вещи дочка подобрала на удивление толково.

— Сама?

— Мама помогла кофту найти.

— Я ей дала, чтобы перестала бегать к шкафу, — пояснила жена. — Думала, соберёт и успокоится.

— А эту книжку зачем?

Галя посмотрела на меня с удивлением:

— Чтобы читать.

— Верно. Глупый вопрос…

— Ещё там картинки.

Приоткрыв книжку я заметил зажатый между страницами красный карандаш.

— Только в книжке не рисуй. Для этого бумага есть.

— Я не рисую. Это где читать.

А я и не заметил, что теперь она сама читает сказки — и даже помнит, где остановилась.

— Далеко добралась?

— До лисы. Дальше мама сказала спать.

— И правильно сказала. Книжку оставим. Только карандаш давай переложим, а то корешок порвётся.

Мне ещё хотелось расспросить, как у неё идёт чтение, но Галя уже вовсю зевала, прикрывая рот двумя пальчиками. На сегодня довольно расспросов.

Лида забрала чулки, свернула их аккуратнее и вернула в сумку.

— Вот так. Если понадобится быстро собраться, всё будет на месте. А пока поставим у двери.

— А книжку можно возле кровати?

— Можно, — согласился я. — Она пока тебе нужна больше, чем в дороге.

Пока жена укладывала вещи, я доел картошку. Дочь стояла рядом, присматривая, чтобы из сумки ничего не вынули.

— Нам из домоуправления бумагу принесли, — вспомнила Лида. — Про тревогу. Я прочла, только не поняла, ночью дверь в укрытие тоже будет открыта?

— Сейчас узнаем. Где оно, ты знаешь?

— Знаю. Нам ещё раньше показывали. Здесь всё написано, куда спускаться.

Она принесла листок. Указания были простые: что брать, куда идти, кого слушать. Отдельно напоминали о светомаскировке. Тут же значился телефон дежурного. Я набрал номер и уточнил, не запирают ли вход на ночь. Дверь пообещали держать открытой: по сигналу тревоги жильцов сразу проводят вниз. Я поблагодарил и пересказал ответ жене.

— Этого порядка и держитесь. Как объявят тревогу, спускаетесь вместе. Не ждите моего звонка, я в это время могу быть занят.

Дочь подошла к нам.

— А если я сплю?

— Я тебя разбужу, — ответила мать.

— И книжку взять?

— Книжку тоже можно. Только ты быстро оденешься и пойдёшь со мной. Договорились?

— А ботинки?

— Поставь возле кровати. Чтобы ночью не искать.

Галя унесла книжку и вернулась за туфлями — несла их за ремешки, прижимая одну к другой, чтобы не стучали.

— Напугали ребёнка, — тихо вздохнула Лида.

— Она всё равно бы услышала. Сегодня ведь ни о чём другом и не говорят.

— Я потому и увела её гулять. Думала, хоть дома лишних разговоров не наслушается.

— Не угадала.

— Вот именно.

Ещё поколобродив, Галя наконец согласилась идти в постель.

Мы с женой проводили её. Дочь сама забралась под одеяло, потом высунула ногу: чулок всё-таки забыла снять.

— Ну вот, — сказала мать. — Всё сама, всё сама, а спать в чулках собралась.

— Я забыла.

Лида помогла ей стянуть чулки и поправила одеяло.

— Пап, а ты завтра придёшь?

— Постараюсь. Если задержусь, передам вам, чтобы не ждали